Кубанский шлях
Шрифт:
С великим тщанием он вспахал в этот день свой надел целины, два раза прошёлся по нему бороной. Выбрал каждый корешок, каждый камешек, и сложил их у края полосы. И вот она, его пашня, гладенькая, пышная, ждёт семени!
Вскоре он посеял хлеб. Степана просто распирало от радости и гордости, когда он бросал зёрна в землю. Наверное, Степанидушка радуется там, на небесах, глядючи на него.
Во время пахоты и сева крестьянствующие станичники поочерёдно охраняли поля, зорко вглядываясь в степную даль, но никто не потревожил их труд.
Почти всякий день Степан приезжал на своё поле, хозяйским взглядом
Место под курень Степану отвели на краю станицы, почти у тына. Слева его соседом оказался, как и в степи, Мишка Держихвост, родом с Волыни, добрый и подельчивый малый, женатый на турчанке. Только хозяин никакой, да и хата его Степану не понравилась. Основа её из тонкого дерева, заплетена камышом, стены, пол и потолок сверху обмазаны глиной. Ненадёжно! Кажется, дунет ветер, и она разлетится на куски. Бычков назвал его хатку хижкой и посоветовал Степану не следовать его примеру и построить более прочный дом. Не такой, конечно, как у Терентия, а как, например, у него, Афанасия, и пригласил к себе посмотреть постройки и хозяйство.
Степан вошёл в дом урядника. Конечно, он был лучше Мишкиного: довольно вместительный, с двускатной крышей из камыша. Стены толстые, двойные. Посредине строения - прихожая, которая делит его на две равные половины - рабочую кухню и чистую горницу. В кухне стоит печь, выходящая в горницу в виде грубки. Чистые мазаные полы, у окна стол, вокруг которого расположились деревянные лавки-канапеи, шкафчик для посуды, с глиняными горшками. В горнице - сундук, деревянная кровать. В доме все украшено вышитыми полотенцами. На окнах не бычий пузырь, как у хохла, а слюда. Степан помнит, что окна барского дома на родине были вообще застеклены. Однако, стекло, как и слюда, - дорого стоят. Видно Степану придётся тоже натягивать пузырь, как говорят, по Сеньке шапка....
Крылечко с навесным резным карнизом - особая гордость Бычкова. Он несколько раз повторил, что нанимал плотника со стороны.
Пока Афанасий показывал гостю дом, во дворе происходила суета. Высокая толстая баба и плотная нескладная девка носились с мисками и чашками из летней кухни в сад. В тени развесистой груши готовился чуть ли не пир.
Когда всё было готово к обеду, Бычков пригласил Степана к столу. Помолившись, они приступили к трапезе. Жена и дочь урядника сели неподалёку и стали перебирать утиные перья.
Степан открыл, было, рот, чтобы спросить хозяина о том, почему они не садятся за стол, как Бычков опередил его:
– Нечего мужчинские разговоры слушать, пусть занимаются бабьими делами. Давай, налегай на пироги. Маруська пекла! А вот, капустка тушёная! Любишь капустку? Маруся всем на удивление готовить её. Соседки прибегають да выспрашивають, как это укусно у неё получается. Да, ешь,
ешь рыбку! Окуньки один к одному - дочерь ловила, да и жарила она. Спасибо Господу, - Бычков перекрестился, - что дал мне такую послушную, работящую девку! Не хочется из дому отпускать, а надо: её время пришло... Дочь - чужое сокровишше, - вздохнул он.После сытного ужина, Афанасий перешёл ко второй части своего замысла.
– А что Степан, вот ты засеял поле, начал постройку дома, знатно джигитуешь, но ведь главное-то ещё впереди, - хитро улыбнувшись, проговорил он.
– О чем вы, дядька Афанасий?
– Степан недоумённо посмотрел на хозяина.
– А ты подумай! Кто будет встречать тебя со службы, вороты отворять, убираться в хате, печь хлеб и такие вот пирожки?
Степан промолчал. Его вдруг осенило, что урядник сватает ему дочь. Афанасий прочитал эту мысль в глазах гостя и зачастил:
– Правильно думаешь. Жана! Тебе нужна жана! Хватить бобылём жить! Придёшь домой, в хату взойдёшь - и тут тебе стол, постеля, чистые портки....
Степан опять промолчал.
– Семья казаку нужна. Детишков нарожаете, казаков да казачек, деда с бабкой будете радовать, - размечтался старший урядник.
– Я подумаю, дядька, Афанасий. Ну, мне пора идти, - заспешил гость, - спасибо за хлеб-соль да науку.
Когда Степан ушёл, Бычков подозвал дочь:
– Подь сюды, Маруська. Что ты носом крутишь? Отец для неё старается .... Не могла на парня посмотреть ласково? Зыркала, как на турку.
– Да он, батянюшка, на меня ни разу не взглянул даже, чего ж смотреть-то, глаза мозолить.
– Не взглянул.... Надо было самой.... Я знаю, в какую сторону глядишь, куды глаза мозолишь. На Фролку?
Маруся потупила взгляд.
– Ничего не скажу, дочка, - казак он добрый, но для семейной жизни негодяшший. Хату задаром получил - ни кола в плетень не вбил, и колодезь нечишшеный стоить. Зачем тебе казак такой нужон? Степан другое дело: и отсеялся, и хату почал строить, и в казачьем деле быстро схватываеть. Скажи, мать?!
– Неволить дитё не буду, - упёрто пробубнила она.
– А-а, и ты супротив меня?! Я вам быстро покажу, кто здеся хозяин! Дождётеся!
– взвизгнул Бычков и выскочил из хаты.
– Маманя, - всхлипнула Маруся, - мне не нужен Степан, я за Фрола хочу!
– Не плачь, донюшка. Знаю усё. Будеть тебе Фрол. Шкандыбиха-то на что. Она многим девкам помогла, поможеть и тебе, - гудела она, - знаешь, что....
– Что?
– Я с тобой к ней пойду. Пушшай сделаеть самый сильный приворот. Будеть Фролка наш!
Степан, придя домой, в сарай, который он вместе с амбаром для зерна будущего урожая возвёл прежде дома, лёг на сено и задумался о том, что сказал Бычков.
Он вспомнил, как впервые увидел Степаниду во время жатвы, как она обернулась, и сердце у него обмерло.... Как будто вчера всё это было, а сколько дорог пройдено. Достал образок, помолился Богородице и зашептал он истово:
"Степанидушка, теперь я вольный казак, земля есть, избу поставлю, а тебя, моя зоренька, рядом и нет. Как мне жить одному? Скажи, присоветуй.... Велишь жениться - женюсь". Он пытался представить лицо Степаниды, глаза, голос .... и не мог. Опять перед ним стоит Дария, и звёздами сверкает её обжигающий взгляд.