Кто-то дает сдачи
Шрифт:
– Да, и, правда, впору усомниться… Может, опять ложный след. Не исключено, что мы здорово ошибаемся.
Глава двадцать первая
1
Встречаясь с соискателями, они каждому задавали вопрос о его политических взглядах.
Эрик Сёдерстрём оказался центристом.
Роланд Эрн предъявил членский билет консервативного студенческого союза.
Бенгт Свенссон объяснил, что политикой совершенно не интересуется, но голосует обычно за УКГТШ.
А Стефан Стрём?
«Я ничего точно не знаю,-
«А разве нормально, что два человека, так хорошо знающие друг друга, как вы, не спорят о политике?» - вставил Хольмберг.
«Ну… о политических проблемах мы, разумеется, говорили, но не о партийной принадлежности и прочем в таком роде… Что касается его взглядов, гадать не буду, я не знаю. Может быть, соци… может, еще левее, а может, радикальный либерал».
– Думаешь, удастся найти что-нибудь на Стрёма?
– спросил Улофссон.
– Посмотрим… Надеюсь, досье скоро принесут. Вот тогда и поглядим, есть там что-нибудь или нет. Если досье вообще существует…
Прежде чем выехать на квартиру Стрёма, Хольмберг попросил проверить по картотеке, нет ли у них материала на Стрёма, а кроме того, обратился с той же просьбой к агенту полиции безопасности в отделе общественного порядка.
– Нет,- ответил тот.- Это имя мне как будто незнакомо, но я посмотрю.
Сотрудница картотеки обещала сообщить результаты поисков.
Полиция безопасности никакими данными не располагала.
– Мы тоже не всеведущи.- развел руками агент. По дороге в буфет они встретили Вестерберга.
– Уже вернулся? Что-нибудь нашел в конторе? Вестерберг отрицательно покачал головой.
– Дьявольщина!
– выругался Хольмберг.
2
После ленча - было уже два часа - они все вместе выехали к Биргитте Стрём.
Ее дома не оказалось.
Соседей тоже.
Назад в управление. Имеет смысл поискать ее на работе.
Только вот где она работает?
Ассистентка у врача.
– В больнице,- предположил Хольмберг.
Он сам позвонил туда и спросил, не числится ли среди персонала некая Биргитта Стрём. В отделе кадров обещали навести справки и как можно скорее дать ответ.
Пока они ждали звонка из больницы, сотрудница картотеки принесла пухлую папку.
– Материалов хоть отбавляй,- сказала она.
– Да, хватает,- согласился Хольмберг и принялся листать протоколы и акты.
Стефан Стрём имел не один привод. Раз его задержали за сопротивление полицейскому, который находился при исполнении служебных обязанностей, это когда студенты заняли несколько домов. В 1968 году он был задержан в связи с беспорядками во время смотра призывников: попытался стащить с лошади конного полицейского. Кроме того, была жалоба от частного лица: Стрём якобы ударил его по голове плакатом, когда левые студенты в шестьдесят девятом году сорвали согласительное совещание представителей университетов и экономических кругов (Стрём, однако, отрицал, что ударил истца, который, кстати, и сам был, не вполне уверен, что удар ему нанес именно Стрём). Дальше шел протокол насчет того, что
во время демонстрации против теннисного матча в Бостаде он укусил в руку одного из полицейских. Стрём участвовал в сидячей забастовке у главных ворот, а полицейский пытался угостить его по голове дубинкой. Потом в Мальме он бросал яйца в американского посла, а однажды ночью его застали возле полицейского автомобиля, на который он мочился. «Стрём заявил, что ему было необходимо оправиться, или, как он сам выразился, опорожнить пузырь» - стояло в рапорте. Почти все протоколы допросов были подписаны Туреном, только два из них подписал инспектор отдела общественного порядка. Но не агент полиции безопасности.3
Они еще раз потолковали с агентом полиции безопасности, и разговор этот привел их в замешательство.
– Я же сказал: нет,- повторил агент.- Нет у меня на него материалов.
– Но как, черт побери, парень с таким «послужным списком» сумел избежать твоей картотеки?
– Дай-ка я взгляну, что у тебя там за бумаги.- Он читал и, чем дальше, тем гуще краснел.- Господи боже, это-то я помню…
– Ну?
– сказал Хольмберг.
– Только…- Он перебрал свои документы.- Только у меня тут нет никакого Стефана Стрёма…- Он вытащил какой-то листок и воскликнул: - Смотрите! Сикстен Сверд! Черт, я же неправильно зарегистрировал.
– То-то и оно…
– Господи, а вдруг вся картотека ни к черту… надо проверить… столько труда…- Он искренне расстроился, но потом взял себя в руки: - Говорите, он искал работу?
– Да.
– А какой предприниматель возьмет на работу парня с этаким «хвостом»? Ведь в любую минуту учинит в фирме революцию!
– Вот-вот,- коротко заметил Улофссон.
– Но…- начал Хольмберг.
– Да?
– Предположим, он угомонился…
– И что же?
– Бенгт тебя не расспрашивал о Стрёме?
– Меня? Нет,- отозвался агент, которого вообще-то звали Густавом Адольфссоном.- Он и так прекрасно его знал.
– И он ни единого раза не вспоминал при тебе это имя?
– Нет,- сказал Адольфссон.
Это был маленький толстяк, длинноволосый, с одутловатым лицом и кустистыми бровями. Обут он был в сандалии и носил светло-серый костюм. В свои пятьдесят с лишним лет он слыл человеком интересным, необычайно сметливым и славился умением обуздывать трудных клиентов.
– Господи боже,- вздохнул он.- Подумать только, вся картотека - кошке под хвост.
Хольмберг хмыкнул.
– Как будто становится горячо, а?
– сказал он, выходя из комнаты.
4
Полчаса спустя пришло сообщение из больницы. Биргитта Стрём в самом деле работает у них. Только там ли она сейчас?
В кадрах этого не знали, но переключили разговор в соответствующее отделение.
– Биргитта Стрём действительно работает у нас,- сказал женский голос.
– Можно с ней поговорить?
– Нет.
– Почему?
– Она в отпуске.
– Вот как! И давно?
– Ас кем я, собственно, говорю?
– Ассистент уголовной полиции Хольмберг.
– Вон оно что… Она натворила глупостей?
– Нет-нет, все в порядке. Нам просто нужно с ней поговорить. Где она?
– В отпуск она ушла дней десять назад, а больше я ничего не знаю.
– То есть вам неизвестно, где она находится?
– Она говорила, что вроде собирается уехать. Только вот куда? Когда мы об этом беседовали, она, по-моему, и сама еще ничего толком не решила.