Кто ищет – найдет
Шрифт:
«Южная красавица» отвалила от берега, и Хантер, помахав рукой пославшей ему воздушный поцелуй Веронике Дельгадо, вернулся в пансионат. Джанет еще возилась на кухне, Лиза убирала в столовой, и Хант, оставив у стойки Ричи, решил прихватить еще полчасика сна.
Тина проснулась на рассвете, когда первые лучи солнца только-только показались из-за восточного края горизонта. Она глубоко вздохнула, открыла глаза и тут же нахмурилась.
Где я?
Комната выглядела незнакомой и, несмотря на наступившее утро, мрачной. Полоска света, пробивавшаяся сквозь неплотно сдвинутые шторы, заставила тьму отступить, но не
Тина нахмурилась и повернулась. Кровать, на которой она оказалась, тоже выглядела незнакомо. Мало того, это была широкая, двуспальная кровать, совсем не такая, как та, что стояла в их с Кейт номере.
Что со мной?
Как я сюда попала?
Тина откинула простыню, чтобы встать, и ахнула. Боже, на ней ничего не было! Она спала голой!
Я всегда надеваю сорочку! Я никогда не ложусь…
Ты пришла сюда, чтобы переспать с Хантом.
Мысль явилась неведомо откуда, но уже в следующее мгновение память вернулась к ней со всеми ужасающими и восхитительными подробностями минувшего дня.
Так, значит, они…
Но нет, на второй подушке не осталось ни единой морщинки. Похоже, Хант все-таки не приходил. А если и приходил, то не стал ее будить. Тина снова отбросила простыню и внимательно исследовала постель. Никаких улик, свидетельствовавших о том, что здесь полыхала любовная схватка, не обнаружилось. Странно, но одновременно с облегчением она испытала и что-то похожее на разочарование.
В последнее время с ней вообще происходило что-то странное. Как будто в нее вселился капризный, взбалмошный дух, заставлявший совершать поступки, прежде казавшиеся немыслимыми. Она вела себя дерзко, агрессивно, не обращая внимания на приличия. Она, скромница и почти затворница. Прежняя Тина никогда бы не поцеловала практически незнакомого мужчину, даже если бы он очень сильно ей нравился. Так могла бы поступить разве что…
Моника.
Я стала Моникой?
Сквозь тревожные, почти панические мысли пробился голос. Негромкий, вкрадчивый, он звучал настойчиво и ясно, повторяя одно и то же.
Вы с Хантом созданы друг для друга. Ты должна открыть ему глаза. Ты дашь ему то, от чего он никогда не сможет отказаться. Ты предложишь ему себя. А потом вы уедете в Барстоу. Или куда-нибудь еще. Пусть Хант продаст пансионат. Вам хватит этих денег до конца жизни.
Разумеется, Хант любит ее. Она знала это с самого начала. Их влекло друг к другу с неодолимой силой. Достаточно посмотреть в эти синие глаза, чтобы увидеть в них ревущий океан желания. Хант – ее идеал. Мужчина на всю жизнь. Красивый и бесстрашный, умный и забавный, верный и искренний. И он будет невероятным любовником.
Она закрыла глаза, представляя его объятия, его прикосновения, сначала нежные и осторожные, потом все более требовательные. Вот он навис над ней с перекошенным от страсти лицом, опустился, раздвинул коленом ноги, и она открылась перед ним, задвигалась нетерпеливо под напрягшимся телом и…
Тина закусила губу, сдерживая рванувшийся изнутри сладостный стон, и откинулась на подушку.
Боже, она довела себя до оргазма! Что же будет, когда мечты обретут плоть!
Несколько секунд Тина лежала, вслушиваясь в постепенно затихающий ритм сердца, потом спустила ноги с кровати, поднялась, просунула ноги в мягкие тапочки и, накинув висевший у кровати халатик, выскользнула из комнаты.
Где
же Хант?Было тихо, но, спускаясь по лестнице, Тина уловила аромат свежего кофе. Значит, Лиза на месте. Скорее всего, и Генри тоже где-то здесь. Что ж, взбодриться чашечкой кофе было бы совсем неплохо. Но сначала надо найти Ханта. А вот будить Кейт не стоит.
В фойе никого не оказалось, и Тина, поразмышляв и отбросив несколько сомнительных вариантов, пробралась на веранду.
Так и есть! Хант преспокойно спал в старом кресле-качалке. Свесившаяся правая рука почти касалась пола, на котором лежала стопка журналов. Присмотревшись, Тина узнала «Блеск». Верхний номер был открыт на странице с ее рубрикой «Спроси у Моники».
Она улыбнулась, почувствовав, как в груди шевельнулось что-то теплое. Не желание. Не страсть. Любовь?
Солнце поднималось, отодвигая тень козырька, и лицо Ханта, мужественное, угловатое лицо бойца, понемногу расслаблялось. Складки разглаживались, в черной шевелюре сверкнули серебряные ниточки. Не удержавшись, Тина провела пальцем по едва заметному шраму у виска и убрала упавшую на глаза прядь.
Ресницы дрогнули, за веками шевельнулись глазные яблоки, и в следующий момент перед ней открылись самые восхитительные на свете синие глаза. Десятки крохотных иголочек воткнулись в ее кожу, и Тина залилась краской.
Хант моргнул, потер глаза, потянулся и взглянул на часы.
– Черт!
От звука его голоса в ней словно завибрировали струны.
– Ты не замерз?
– Вообще-то нет…
Тина улыбнулась и опустилась ему на колени. Он немного нерешительно, потом смелее обнял ее за плечи и привлек к себе. В следующий момент она как будто оказалась в теплом коконе мужских объятий и, опустив голову на его плечо, вдохнула свежий запах древесных стружек и машинного масла.
– Что ты читал?
Его рука скользнула по ее бедру.
– Мм?
– Что ты читал? – повторила Тина, указывая на журналы.
– А, это… – Он пожал плечами. – Отыскивал кулинарные рецепты.
– Кулинарные рецепты? Зачем? Лиза прекрасно готовит, а уж рецептов знает столько, что могла бы написать книгу.
– Видишь ли, вчера у Генри вышел спор с Лизой. Он заявил, что приготовит блюдо и что Лиза, попробовав его, не сможет установить все ингредиенты.
Она негромко рассмеялась. Сидеть на коленях у Ханта было так приятно. Золотой диск солнца уже наполовину выполз из-за горизонта, и по воде запрыгали разноцветные, переливчатые зайчики.
– Какая красота!
– Да. Красиво. На земле много прекрасных мест, но в этом есть нечто особенное. Я чувствую себя здесь так, словно вернулся домой.
Она вдохнула полной грудью, втянув свежий, слегка солоноватый воздух.
– Так ты не хочешь продавать особняк?
Он замер.
– С какой стати?
– Мы могли бы перебраться в город. В любой город. Барстоу. Бостон. Майами. Даже Нью-Йорк. Или уехать на Западное побережье. После того как поженимся.
Хант осторожно откашлялся.
– Поженимся?
– Да. – В ее голосе появились мечтательные нотки. – Мы могли бы пожениться здесь, а потом уже уехать. В большом городе перед человеком открываются совсем другие перспективы.
Он растерянно потер подбородок.
– Ну… Хм… Не могу сказать, что меня так уж тянет в город. К тому же здесь и до Сарасоты рукой подать.
– Сарасота…
– Разве здесь плохо?
– Нет, не плохо. Но прожить всю жизнь вдали от театров и кино, выставок… Не представляю…
Хант промолчал.