Чтение онлайн

Он отмахнулся от гримера, встал и отвел Дмитрия Сергеевича в укромный угол, что само по себе было подвигом в здешней кутерьме. По мнению Романова, здесь не было не только укромного, но и вообще свободного угла.

Затем Романов забыл о проблеме углов.

Поликарпов доверительно наклонился к нему:

— Я не зря, Дмитрий Сергеевич, завел с вами этот разговор вдали от всех. Начинается большая политика, в которой, как правило, ходят по головам. — Он перешел на шепот. — Кому-то из окружения президента, а может, и самому президенту, пришла мысль привести доводы собственной стороны на, так сказать неофициальном уровне. Мысль показалась удачной. И теперь они боятся,

что у вас могут не выдержать нервы и вы откажетесь от участия в дискуссии. Ведь если не будет противников, то как же дискутировать? И, что более важно, передать свою концепцию развития двухсторонних отношений?

Дмитрий Сергеевич поморщился. Как он не любил подлитику и подлитиков! Именно так! Подлипалы от политики!

— Вы не могли подготовить резерв?

— Ну, во-первых, вы, по сути, и есть резерв, а во-вторых, в настоящее время наиболее известный и непреклонный российский англофил и в России, и на Западе. Ваше выступление покажет, что у нас все проходит без дураков.

— М-да? — нейтрально спросил Романов, в душе и удивленный, и заинтригованный. Нет, он знал о своей позиции и уже слышал, что дескать рьяный и т.д. и т.п., устал уже объясняться в своей любви к России (искренней!), и что щи с гречневой кашей он любит больше пориджа, но чтобы САМЫЙ — САМЫЙ…

Хотя, если надо, то ведь и захвалят. И красавчиком назовут, и самым умным. Лишь бы взошел на эшафот и положил голову под топор.

Поликарпов понял его сомнение, поискал кого-то взглядом в толпе, рявкнул:

— Люсин, принеси Гардиан за понедельник.

Вновь перешел на шепот:

— В общем, заинтересованные лица просили вам передать, что вам ничего не будет, что бы не говорилось на передаче. И, кроме того, вы получите гонорар. Можно напрямую деньгами, а можно изданной вашей книжкой по как бы выигранному гранту. М? Грант будет приличный. И вам не надо притворно раскаиваться и бить в грудь. Вас прикроют и на дискуссии, и после.

Любой политик — порождение дьявола, в какую бы одежду он не рядился. Романов был в этом твердо убежден. Сегодняшний разговор лишь подтвердил его убеждение. И как они в церковь ходят? По телевизору посмотришь — всегда в первых рядах. Хвост спрячут, рога подпилят и вперед!

С другой стороны, он и так намеревался выступать в любом случае. Пусть бьют! А если ему еще позволят напечататься и оплатят очередную монографию, то это будет замечательно.

— Не смею отказываться, — коротко сказал он, про себя пообещав устроить ура-патриотам Варфоломеевскую ночь сегодняшним вечером. И совсем, кстати, не из-за денег. Дадут опубликоваться — ладно, нет — сам найдет возможность. Главное, высказаться, а там хоть трава не расти.

Поликарпов, похоже, понял их разговор не совсем правильно. Он несколько свысока (фигурально говоря, поскольку физически это было невозможно — Поликарпов был на голову ниже) посмотрел на Дмитрия Сергеевича, как на продажного щелкопера и отошел в сторону, видимо считая, что разговаривать с ним уже не имеет смысла. А жаль. Если бы он спросил, что намеревается говорить Романов, побеспокоился бы и о сегодняшней программе, и о собственной карьере.

Появился Люсин, приглаженный, даже прилизанный, подал газету. Угодливо спросил:

— Знаете ли вы английский?

Романов кивнул.

— Четвертая страница, верхний подвал, — подсказал Люсин и исчез в толпе.

Романова уже съедало любопытство.

Что же там про него пишут гордые бритты?

Статья, а правильнее сказать заметка, была, в сущности, в очередной раз об англо-российском культурном обществе. Его снова прижало российское правительство

и в Гардиан по этому поводу ругались. И всего пара строчек про Романова. Но каких! — несгибаемый, стойкий, непримиримый сторонник англо-российской дружбы, истинный демократ. Романов захотел оказаться где-нибудь в безлюдном месте и всласть выматериться во весь голос. От него отцепятся эти политики? Не русские, так английские все норовят прибрать к себе поближе, чтобы нагадить под ноги, когда появиться возможность.

Две чумы есть для настоящего мужчины — голубые и политики. Только они способны навязаться так, что после общения с ними хочется вымыть руки.

Усиленный мощью динамиков, загремел голос Поликарпова:

— Все вон! Остаются только участники диспута. Участники, выходите на ринг.

Дмитрий Сергеевич продвинулся через сильно поредевшую толпу и с удивлением увидел знакомую по телевизионным передачам площадку. Несколько столов и стульев, несколько рядов зрителей, составляющих фон. Все, пришел спектакль.

Вспыхнули яркие огни, бьющие в глаза. Кажется, это называется рампа, — вспомнил, морщась Романов. — Все можно стерпеть, но как здесь сидеть, когда невозможно что-либо увидеть. Как ежик в тумане. Будешь кричать куда-то в даль.

Его усадили за один из столов рядом с лысоватым старичком. Романов хотел поинтересоваться, когда же придет их черед, как раздались привычные звуки труб. Передача началась.

— Дамы и господа! — шариком выкатился на середину площадки Поликарпов. — Мы начинаем! Всем, кому не интересно, могут переключиться. — Он сделал паузу, словно и вправду ждал, когда отсеются все те, кто случайно включил его канал. — А теперь, всем оставшимся, я хочу сообщить сегодняшнюю тему: «Россия и Запад — взгляд сквозь века».

Повинуясь жесту помрежа, стоявшего за пределами обзора камеры, зрители громко зааплодировали.

— Я хочу представить вам сегодняшних участников, — объявил Поликарпов, глядя в камеру. — Исполнительный председатель президиума общества «Россия» господин Домешник Михаил Данилович.

Хорошо известный своими скандалами на митингах и разного вида сборищах на всю страну, седовласый славянофил и домотканый патриот Домешник встал и посопел и не удержался:

— Россия превыше всего!

Он сказал бы что-нибудь еще, но камера уже уплыла в сторону, и он плюхнулся на место, обведя остальных презрительным взглядом.

В последние годы, вскармливаемые государством, славянофильские организации росли как грибы, известные в основном скандалами и потасовками. Собственно говоря, к классическим славянофилам они относились также как раки к рыбам. На безрыбье так сказать и рак рыба. Много ругани, несколько поддевок, очень смутное понимание патриотизма и взаимоотношений России и Запада. Зато какой апломб! Какой треск и писк. Именно из-за этих организаций идея славянофильства не получала большого развития в стране, а Дмитрий Сергеевич считался англофилом.

Романов вздохнул. Если бы глупцы, обзывающие его англофилом, нашли терпения почитать об англофилах девятнадцатого века, о том же Воронцове, например, они бы поняли, какого ваньку они валяют. Хотя доказать дураку, что он дурак очень трудно, прямо-таки невозможно. И невыносимо.

Впрочем, «Россия» и здесь сумела показаться.

Дмитрий Сергеевич не сомневался, что если сегодня вспыхнет драка, то инициатором ее будет Домешник.

— Депутат Государственной Думы от партии «Наша страна», председатель думского комитета по внешней политике Нина Станиславовна Васильева.