Чтение онлайн

– С моей землей!

– С землей, которую ты им продашь, и она уже перестанет быть твоей.

– А если я откажусь?

– Тогда ситуация усложняется, но для тебя, а не для них.

– Почему это?

– Да потому, что они все равно найдут способ заставить тебя продать эту землю. К примеру, могут поджечь твою дачу так, что от нее останутся одни руины, и ты все равно будешь вынуждена продать хотя бы часть своей земли, чтобы покрыть расходы на строительство новой дачи, например.

Я была изумлена до предела.

– Леша, но это же… полный произвол!

Леша только тихо усмехнулся и стал сосредоточенно рассматривать что-то у себя на большом пальце.

– Ну хорошо, допустим, все так и происходит, и все всё знают, и никто ничего не говорит. Почему же тогда не уехали все дачники, вот ты, например, или

моя подруга Лена?

Леша почему-то смутился и ничего не отвечал, как будто обдумывал что-то, потом сказал:

– А Лена тебе не рассказывала, что у ее родителей был огромный земельный участок, еще с советских времен, несколько десятков гектаров?

Я удивленно покачала головой и тихо спросила:

– Ты что, хочешь сказать, что с ними поступили именно так?

Леша кивнул утвердительно.

– Но тогда… – от возмущения я с трудом подбирала слова, – как же они могли допустить, это же произвол, почему они ничего не сделали, не пожаловались, есть же суд, в конце концов! – почти выкрикнула я, возмущение прорвалось и выплеснулось наружу с моим выкриком.

Мне было странно, я не могла понять, родители Ленки – образованные, грамотные люди, как это вообще возможно, чтобы преступникам все сошло с рук?

Я гневно посмотрела на Лешу и обнаружила, что он с живым интересом наблюдает за мной, ну, скажем, как если бы я была какой-то неведомой экзотической птичкой или неизвестной зверушкой, непонятно каким образом зашедшей в его гостиную во время воскресного обеда. Его интерес был настолько искренним, что мне вдруг стало смешно, и я громко засмеялась.

Он очнулся от своих наблюдений за мной и тоже засмеялся с облегчением, видимо, я его только что здорово напугала своей воинствующей наивностью. Я, наверное, слишком непосредственно и живо отреагировала на его слова, но я действительно была возмущена: ненавижу несправедливость, хотя знаю, конечно, что жизнь сама по себе не укладывается в наши человеческие понятия о справедливости, примеров этому множество, но иногда все равно бывает обидно, как сейчас, например, вот и отреагировала, я же живой человек, с чувствами, эмоциями, которые не всегда поддаются доводам рассудка.

Размышляя обо всем этом, я не заметила, как мы подошли к трехэтажному огромному особняку, окруженному высоким деревянным забором. За забором лаяла собака, по низкому баритону можно было определить ее крупные размеры. Я по природе своей отношусь к любителям кошек, собак воспринимаю только мелкого, карликового и той размера, все остальные породы вызывают у меня очень настороженное отношение, граничащее со скрытой неприязнью и страхом. Поэтому вполне естественно, что при звуках хриплого баритона я схватила Лешу за руку, которую он протянул мне с услужливой готовностью, и вцепилась в нее так, что у него на коже проступили белые следы от моих пальцев. Когда я это увидела, мне стало ужасно стыдно, я одернула руку в замешательстве и, кажется, даже слегка покраснела, но уже темнело и моего стыдливого румянца, скорее всего, не было видно.

Леша, видимо, прекрасно понял мое состояние. Он слегка приобнял меня за плечи и успокаивающе сказал:

– Ничего страшного, не волнуйся. Вот, увидишь, все будет хорошо.

От его слов мне вдруг стало совершенно легко и спокойно, и я действительно поверила, что все закончится благополучно, и мое авантюрное приключение тоже.

Около калитки забора висело какое-то сложное устройство с кнопочкой, в которую мы и позвонили, совершенно разумно решив, что другого пути попасть в дом у нас нет. Ответил низкий мужской голос с профессиональными интонациями охранной службы. Леша объяснил, что он со спутницей, то есть со мной, приглашен хозяином дома на сегодняшний бал, который, как ему сказали, начнется в семь часов вечера.

После небольшой паузы, в течение которой охранник, видимо, проверял наличие Лешиной фамилии в списках приглашенных, меня там по определению быть не могло, я проходила в качестве его спутницы, калитка отворилась сама, прямо как в сказке о потерянном времени, и мы вошли во двор дома. Хотя, конечно, двором эту огромную территорию назвать было трудно. Справа простирался самый настоящий сосновый лес, огромные вековые сосны стройно стояли в ряд, открыто демонстрируя покорную преданность своим владельцам. Слева был разбит огромный сад, своей

изысканностью напоминающий сады Версаля. Лающий баритон принадлежал огромному догу. Дог был такой большой, что в темноте его вполне можно было принять за небольшого жеребца, ростом он доходил мне до плеч. Пес был свиреп, он все время угрожающе щетинился и обнажал свои белоснежные зубы гигантских размеров, а в перерывах между этим занятием он лаял, издавая те самые низкие рокочущие звуки, которые так напугали меня только что. К счастью, он сидел на цепи, и мы смогли пройти мимо его разрывающейся от негодования фигуры к дому. Мы поднялись по ступенькам на крыльцо и постучались. Дверь распахнулась, на пороге стояла моложавая женщина с энергичной решительностью во взгляде и слегка приоткрытыми пухлыми ярко накрашенными губами. В руке она держала бокал с какой-то темно-красной жидкостью, очень похожей на вино.

– Здравствуйте, Алла, – сказал Леша ужасно вежливо, улыбаясь одной из своих самых очаровательных улыбок.

Алла? Так вот она какая, эта Алла… От неожиданности я сначала растерялась, но потом быстро оправилась и с интересом стала изучать новую знакомую, о которой столько всего была наслышана.

– Добрый вечер, – как можно дружелюбнее сказала я и тоже улыбнулась, достаточно обаятельно, как мне хотелось бы думать.

– Здравствуйте, Леша, – сказала Алла. Голос у нее был низкий и даже немного грудной, и очень приятный, какой-то завораживающий, я бы сказала. – А это… – она перевела взгляд на меня, во взгляде был вопрос.

– Таня, – быстро сказала я, предупредив Лешу, который уже набрал достаточно воздуха в легкие, чтобы выдать законченную тираду о том, как мы меня зовут, кто я и каким образом вот так вдруг оказалась здесь на балу в качестве его спутницы. Мне совсем не хотелось выдавать такую объемную информацию о себе, тем более, что Алла, по всей видимости, куда-то торопилась и не стала бы его слушать.

Она впустила нас в дом, закрыла дверь и куда-то исчезла, оставив нас одних в сумраке прихожей.

Меня немного удивило, что Алла так свободно чувствует себя в этом доме, особенно это казалось странным, потому что, как утверждали все вокруг, никто особой симпатии к ней не испытывал. Мне, впрочем, так не показалось, во всяком случае, вид у нее был совсем не отверженный.

Леша жестом предложил мне пройти в комнату. Я прошла вперед, он за мной. Коридор упирался в круглую арку с лепниной, ведущую в просторную светлую гостиную в голубых тонах и большим количеством полукруглых окон. Свет множества хрустальных светильников отражался гладким и блестящим паркетным полом с причудливым узором. В гостиной не было практически никакой мебели, я подумала, что ее, наверное, вынесли, чтобы ничего не мешало сегодняшнему балу.

От света и блеска, разноцветными бликами искрящихся в хрустальных подвесках светильников, я даже зажмурилась, после полусумрака в прихожей и холле контраст был слишком резким. Постепенно привыкнув к свету, я смогла, наконец, открыть глаза и спокойно рассмотреть всех, кто находился в гостиной. Хотя, конечно, я ни с кем из приглашенных не была знакома и меня тоже, как хотелось бы надеяться, никто не знал. Очень хотелось получше всех рассмотреть, оставаясь одновременно никем не замеченной. Правда, вот с Лешей, наверное, сложно будет это сделать, он сейчас захочет меня со всеми познакомить, надо его как-то предупредить…

– Леша, – повернулась я к нему. Он уже оживленно с кем-то беседовал, с каким-то высоким пожилым человеком в синем бархатном пиджаке. Он меня не услышал, и я решила не отвлекать его, пусть себе беседует.

Я взяла себе шампанского и отошла немного в сторону, чтобы иметь лучший угол наблюдения.

– Таня, – услышала я уже знакомый бархатный тембр.

Повернувшись, я увидела Аллу, которая в это время выбирала себе закуску на подносе у официанта. Она помахала мне рукой, приглашая тоже взять что-нибудь из съестного. Я подошла и взяла микроскопический бутерброд с черной икрой. Алла набрала себе целую тарелку всякой всячины. Мы отошли в сторону, чтобы никому не мешать, тем более что желающих закусить было великое множество. В толпе я потеряла Лешу, но решила потом, что это даже и к лучшему, пусть себе общается, а мне надо заниматься делом, у меня – миссия… При воспоминании о миссии противно заныло под ложечкой и слегка похолодело в желудке, но деваться уже было некуда, как говорится, «взялся за гуж…»