Крылатая гвардия
Шрифт:
Мачете сделало свое дело, голова ефрейтора была отрезана, точно кусок масла, и валялась в полуметре от туловища. Подходить к ней не было ни малейшего желания...
«Вот он, твой убийца, я наказал его!» – мысленно произнес я, повернувшись к женщине. Какие светлые, почти белые волосы...
И тут я вспомнил.
«Белые колготки» – так называли в столичной прессе снайперш из Прибалтики. Не знаю, носили ли они колготки и какого цвета. Да и самих снайперш было не так уж много, хотя нервов они нам попортили больше, чем десятки «волков».
Одну из них однажды заловили
В роте у меня воевали молодые пацаны, им двадцати еще не было. Уйдут из армии, станут учиться или работать, свои семьи заведут... А на них висеть будет. Всю жизнь те два «броника» будут помнить... Не дело это.
«Иди отсюда», – сказал я ей тогда...
...Эта женщина, возможно, спасла мне сегодня жизнь. Да не возможно, а точно... И не только мне. А я даже не знаю, как ее звали...
Я поднял ее легкое безжизненное, еще не окоченевшее тело и двинулся к шоссе. Оставлять женщину в лесу я не хотел.
– Кто это? – спросил Толя Говор. Он терпеливо ожидал меня в укрытии.
– Не знаю, – честно ответил я. – Ее надо похоронить... Похоронить как человека.
«Альфа» в действии
– А меня уже один раз расстреливали. Причем из гранатомета.
– Будет заливать-то! Я же рядом был!
– Просто он промахнулся, «чех» тот обдолбанный...
Подполковник Сергеев, он же Ворон, молча слушал болтовню Паши и Митрича. Те хотели как-то разрядить обстановку и втянуть контрразведчика в беседу. Как говорят офицеры спецподразделений: со смертью мы играем в молчанку.
Законопатили их на совесть, зиндан не хуже чем у «духов». В глубину метра четыре, если не все пять. И никаких контактов с верхом – еду и питье раз в день через люк, прочие «удобства» здесь же. В ведре. Опять же, раз в день подымают и спускают. И мишени они удобные, как волков с вертолета можно положить.
О гибели Бориса оповестил их сегодня утром один из охранников. Похоже, что не соврал. Вряд ли Боря успел связаться с Чафарьяном, надеяться на это глупо, не в «Спортлото» играем. Правда, незадолго до провала Сергеев успел кое-что передать Григорию Адамовичу, но... Теперь никто ничего не знает, в том числе и сам подполковник. Где сейчас Зимин? Что стало с захваченными девушками? Скорее всего их уже нет в живых.
– Мужики, вы здесь?
О господи, не снится ли?
– Чего еще? – первым откликнулся Будулай, голос вопрошающего был ему незнаком.
– Чего, чего... вас, сидельцы!
Ошибки не было, это же Бакланов!
– Свободу узникам концлагерей! Красная Армия пришла!
– Евгений? – заорал Сергеев.
– Узнал наконец... Сейчас, Вова! – Из люка спустилась веревочная лестница. Зиндан? Для «Альфы» нет проблем.
Недавние охранники в количестве трех человек валялись на грунтовой дорожке во дворе, лицом вниз, руки-ноги врастопырку, слегка помятые.
Митрич, схватив автомат, подскочил к одному из бывших стражей, немного
пришедшему в себя.– Падла! Девчонки где? – Голос военврача был страшен, автоматный ствол уперся охраннику в загривок.
– Не знаю... Сбегли они куда-то, мы их сами ищем. Искали, в смысле...
– Митрич! Мы здесь! – Из чердачного окна во весь рот улыбалась бывшая террористка, а теперь – твердая кандидатка в фотомодели.
Под шум громких возгласов никто, кроме охранников, не расслышал, как тихо звякнула щеколда на воротах усадьбы и на улицу тихо, не газуя, выбрался «Ниссан-Патрол».
Мише Клименко не хотелось встречаться с «Альфой», а охранникам не хотелось встречаться с Мишей Клименко.
Осмотр главного корпуса усадьбы сильно разочаровал «альфистов» и Ворона: депутат Государственной думы произвел тяжелое впечатление, а ценнейшие свидетели тю-тю. Вот так поддаваться эмоциям. А все женщины...
Неудержимый истерический смех не прекращался минут пять – первая разрядка за весь нескончаемый день. Взбесив этим смехом дежурную, вызвали-таки «Скорую» бандиту Роме...
Пока дамы грузились в микроавтобус, Владимир отозвал в сторону командира «Альфы».
– Свяжись с Чафарьяном, Женя. Тут до конца сказки еще далеко.
Юрий Дмитриевич и фотомодель сидели в микроавтобусе рядом.
– М-м... У тебя все в порядке?
– Да так... – Татьяна неопределенно дернула плечом. Вот странно, сидит с ней человек, о котором она постоянно вспоминала, даже в самые неподходящие моменты, а разговор у них почему-то не клеится.
До города оставалось с десяток километров, когда фары микробаса высветили на обочине две одинокие фигуры, набивающиеся в попутчики.
– Возьмем? – Паша, которого усадили рядом с водителем как лучшего знатока местности, готов был сегодня любить всех и каждого.
– Куда? У нас под завязку. – Водитель Федя предпочел уклониться.
Паша вдруг заорал:
– Стой! Стой! Это же они!
– Кто?
– Да Зимин и этот... Говор! Ну денек...
Это было еще одно счастливое совпадение: навигатор Паша выбрал как раз ту дорогу, караулить которую Зимин поручил Толе Говору и на которую вышел сам, еще не придя в себя после поединка с Мартином и встречи с женщиной, которая дважды подарила ему жизнь, а сама умерла почти что у него на руках...
С намятыми Пашей боками я влез в микроавтобус. О, знакомые все лица! Заговорили все сразу, громче всех моя бывшая благоверная. Как всегда, в своем репертуаре:
– Привет, дорогой! По лесочку шляемся, грибки-ягодки собираем, пока небезразличные тебе женщины в яме сидят и от бандитов отстреливаются! Вот найти бы крепкого мужика, чтобы морду тебе набил!
– Ну стерва ты, Катька, – вступилась за меня Татьяна. – Между прочим, долго искать придется.
– Наверное, в этом вся беда, – неожиданно согласилась с ней Екатерина и, всхлипнув, полезла в карман за платком.
Вот и пойми их. Паузу заполнил Володя, который познакомил меня с начальником отряда «Альфы», зачищавшего после меня интернат. Полковник меня смутил своими вопросами и комментариями куда больше, чем Катерина.