Кружащие тени
Шрифт:
Кристофер разломал свою лепешку надвое, так что поднялось облачко ароматного дыма. Он сделал глубокий вдох, закрыв глаза, и протянул:
— М-м-м…
— Вкусно? — спросил Ульфнаор.
Кристофер кивнул, не отрывая глаз от лепешки.
— Коинин! — Винтер почувствовала, как напрягся Кристофер, слыша мягкий голос Солмундра. Он неохотно заглянул в шатер, и Солмундр улыбнулся ему. — Подойди, посиди со мной, — тепло пригласил он. — Давай поговорим? Мы с тобой?
Ашкр вскинул взгляд на Кристофера и снова отвернулся к шахматной доске. Эмбла не отрывалась от
На секунду Кристофер опустил голову; ничего нельзя было прочесть по его лицу. Затем он осторожно положил неначатую лепешку на камни очага и поднялся на ноги.
— С удовольствием, — сказал он.
Когда Кристофер вошел в шатер, Солмундр с трудом подвинулся, пытаясь оттолкнуть собаку, и, кряхтя, сел повыше, опираясь на подушки из оленьей шкуры. Ашкр и Рази вскочили с места, чтобы помочь ему.
— Amach leat, Боро! — сказал Ашкр, сталкивая неохотно повинующегося пса с постели. Тот нагнул голову в тщетной попытке притвориться невидимым и пробрался обратно к хозяину.
Солмундр, слабо улыбаясь, почесал макушку собаки между двумя острыми ушами. Пес ткнулся головой в его руку, облизал загрубелые пальцы и покрытое шрамами запястье.
— Эх, дуралей, — пробормотал Солмундр. — Могу его привязать, если хотите.
Он махнул рукой, показывая на пару шестов, вкопанных в пол позади постели. Винтер думала, что они служат опорами для подушек, но теперь разглядела, что на каждом есть кольцо, на котором можно закрепить собачью цепь.
Кристофер покачал головой.
— Я его не боюсь, — сказал он.
Солмундр, медленно двигаясь, отвернулся от других. Он тяжело откинулся на подушки и похлопал по одеялу рядом с собой. Кристофер устроился рядом с ним. Боевой пес положил массивную лапу к нему на колени и снова прижался головой к животу Солмундра.
— О чем ты хочешь со мной поговорить? — тихо спросил Кристофер.
Солмундр склонился к нему поближе, и шумная перебранка Ашкра и Эмблы насчет спорного хода заглушила их тихий разговор.
— Ульфнаор, — тихо проговорила Винтер, глядя, как мерроны заканчивают готовить. — Не хочу вас обидеть… — Она замолчала, ожидая от Ульфнаора разрешения продолжать.
При дворе этой фразой давали понять, что сведения, которые ты хочешь сообщить, могут быть нежелательны. На нее полагалось дождаться ответа. Если ответ был: «Тогда не делай ничего, что может обидеть», это означало, что в твоем совете никто не нуждается. Если же отвечали что-нибудь вроде: «Добрые намерения никого не оскорбляют», — это было приглашением продолжать разговор. Винтер неуверенно присела у огня, щурясь на дым.
— Я не обиделся, lucha, — уверил ее Ульфнаор. — Ты хорошая.
Винтер поколебалась, поняв, что он не понял. Рази, как обычно, наблюдал за всеми и, не поднимая головы от шахматной доски, сказал:
— Моя сестра хотела бы кое-что обсудить, Ульфнаор. Но она не хочет обидеть тебя своим вопросом.
Ульфнаор улыбнулся иронически:
— Спрашивай, что хочешь, lucha. Обещаю, что собак на тебя не спущу.
— Вы подстрелили и поймали в силки дичь
и зверей на мясо? — Винтер показала на их трапезу. Ульфнаор взглянул на нее с внезапной внимательностью. — Вы нарубили дров для костров? Это запрещено законом. Если бы вас застала кавалерия, они бы…— Нам нужно разрешение? — тихо и печально спросил он.
Винтер кивнула.
— Даже здесь? — спросил он, обводя рукой окружающий их дремучий лес.
Винтер кивнула снова. Ульфнаор выпрямился и оглядел лагерь. На лице его была покорность судьбе.
— Даже здесь, — повторил он.
— Ульфнаор, — начала Винтер, — неужели там так плохо? На севере? Неужели стало еще хуже? — Он кивнул, она в отчаянии покачала головой. — Но когда я уехала, месяца четыре-пять назад, Ширкен… в общем, все почти успокоилось. Ходили слухи о договоре с вашим народом, о правах проезда, постоянных разрешениях на охоту и собирательство.
Аойре хмыкнул.
— Да, — сказал он. — Слухи ходили.
— Но договор так и не был подписан?
— Когда ушел Красный Ястреб, все это завяло, — сказал Ульфнаор. — В сердце Ширкена снова вернулась ненависть, снова он ударил по своему же народу. А затем ненависть стала шипеть, шипеть, как змея, на наш народ. — Высокий меррон покачал головой. — Красный Ястреб, — печально проговорил он. — Мой народ говорил, что он прекрасный человек. Но он был призван от нас слишком рано, и теперь, — Ульфнаор развел руками, сверкнув многочисленными кольцами, — все хорошее уходит от нас, словно плоды падают с деревьев, не успев созреть. А народ мой страдает.
Красный Ястреб. Лорд-протектор Мурхок. Винтер уже почти забыла прозвище, которым северяне наградили отца за его гриву ярко-рыжих волос. Она опустила голову при этом неожиданном упоминании — глаза ее внезапно помимо воли наполнились слезами. Лоркан. Он столько работал, отказался от стольких благ, и почти все хорошее, что он успел сделать, уже растворилось, растаяло, как стена из снега. Неужели добро никогда не победит? Неужели так будет всегда? Стена из снега? Винтер ожесточенно вытерла глаза и отвернулась, обозревая лагерь.
— Ничего, мышка, — ласково сказал Ульфнаор, погладив ее по плечу своей огромной рукой. — Мы посмотрим, что можем здесь сделать, а? Может быть, страна, что послала нам Красного Ястреба, раскроет объятия для народа? Посмотрим, улыбнется ли нам удача, когда Ан Домейн узнают, что мы здесь. — Он дотронулся до ее колена и взглянул на нее, прищурившись от тревоги. — Что здесь делают, если у вас нет разрешения на охоту и рубку леса? — спросил он. — Что нам сделают солдаты, если нападут на нас?
Винтер всхлипнула и вытерла лицо.
— В такой глуши, как здесь, — она махнула на лес, — нет долговых обязательств перед гильдией. С вас возьмут штраф. Понимаешь? Деньги. И конечно, заставят купить лицензию — разрешение.
Ульфнаор пытливо всматривался в ее лицо, словно стараясь найти скрытое значение слов.
— Они просто просят денег? — спросил он. Винтер кивнула. — А потом дают вам лицензию? — переспросил он, внимательно глядя ей в глаза, чтобы удостовериться.