Крушение империи
Шрифт:
Разъяснений [65] Сазонов в сущности никаких, не дал, и только кадеты остались довольны, и газета «Речь» [66] его расхвалила.
VI
Интриги правых. — Бойкот Думы. — На открытии памятника Столыпину. — Епископ Агапит. — Предупреждения А. И. Гучкова.
С самого начала сессии в Думе стал чувствоваться разлад. Правительство было разочаровано, что, несмотря на все старания при выборах, Дума вышла не, такого направления, как оно ожидало. Надеялись на большинство правых, этого не оказалось, и даже президиум был выбран левым большинством. Чем дальше шли события, тем более враждебным становилось правительство по отношению к Думе. Славянские манифестации, критика действий правительства, строгая отповедь Думы Сухомлинову [67] по поводу незаконного изменения устава Военно-медицинской академии [68] который даже сенат отказался распубликовать [69] , — все это раздражало, и стали носиться упорные слухи о желании правительства «разогнать» Думу. Князь Мещерский [70] (издатель крайнего правого органа «Гражданин» [71] ) писал
65
Речь идет о совещании, устроенном Сазоновым 22 и 23,III 1913 г. у себя на квартире, на котором он излагал точку зрения правительства на балканские события, обходя вопрос о причинах, побуждавших правительство не поддерживать Болгарию. Самодержавие боялось, что Болгария захватит себе Константинополь и проливы, на которые целились империалисты России. (См. «Красный Архив», тт. VIII и XVI).
66
«Речь» — орган конституционно-демократической партии (к.-д.), организованный и руководимый Милюковым, П. Н. Издавался в Петербурге при участии Гессена и Набокова. С первых дней Февральской революции «Речь» заняла позицию, враждебную советам. В предоктябрьские дни — орган корниловщины и контр-революции.
67
Сухомлинов, В. А. (1848–1926) — генерал. С 1909 г. по 1915 г. военный министр. Был обвинен в измене и уволен в отставку. Издал за границей воспоминания о своей деятельности. Переписка Сухомлинова с нач. штаба во время войны ген. Янушкевичем напечатана в «Красном Архиве», №№ 1, 2, 3. Биография С. написана В. А. Апушкиным: «Генерал от поражений, А. А. Сухомлинов».
68
Незаконное изменение устава военно-медицин, академии Сухомлиновым. — В своих воспоминаниях Сухомлинов рисует дело так, что «пришлось академию закрыть и уволить всех обучавшихся в ней», в силу того, что внутренний порядок в ней сложился под влиянием либеральных течений, «слушатели», подражая студентам университета, вели себя совсем свободно, не отдавали чести офицерам при встречах и т. п. На основании нового положения академия была подчинена главному военно-медиц. инспектору. От академии требовали реорганизации преподавания в целях приближения военных врачей к армии и ее санитарным нуждам. На деле изменение устава академии имело целью подавить даже ту маленькую свободу, которой пользовались преподаватели и слушатели, и внести в жизнь академии дух казармы и муштры.
69
Отказ сената распубликовать измененный устав военно-медицинской академии. — Сухомлинов по этому поводу пишет следующее: «Против моего проекта, утвержденного государем, были возражения в сенате, согласие которого на опубликование единственно придавало ему законную силу. Когда стали собирать голоса, то оказалось, что за опубликование — две трети сенаторов; от голоса председателя зависело решение вопроса. Я сидел рядом с председателем, и он мне заявил, что, к сожалению, должен подать голос против опубликования, — что таков обычай, установившийся в сенате. На это я ему объяснил, что мне повелено после заседания доложить его величеству результаты, и я вынужден буду рассказать все, как было. После некоторого колебания он подписал направо, и сенатская оппозиция государю провалилась».
70
Мещерский, В. П. (1839–1914) — известный реакционер-черносотенец. В 60-х годах сотрудничал в «Моск. Вед.», «Русск. Вестнике» и др. реакционных изданиях. В 1872 г. начал издавать газету «Гражданин», крайне монархического направления, затем одновременно с «Гражданином» «для народа» «Дружеские Речи». В своих газетах он в течение 40 лет бешено нападал на револ. движение и имел огромное влияние на Николая II.
71
«Гражданин» — газета политическая и литературная, издававшаяся с 1872 г. Мещерским. Редакторами ее последовательно были: Гр. К. Градовский, Ф. М. Достоевский, В. Пуцыкевич и кн. Мещерский. Выступив сначала в относит. умеренно-консервативном тоне, она превратилась в последние годы в махрово-черносотенную газету.
72
Заседание соединенных монархических организаций состоялось 21–23 декабря под председательством Щегловитова. На этом съезде монархисты выступили с контр-программой против декларации «прогрессивного блока» (см. прим. 155). В своих постановлениях съезд квалифицировал деятельность прогрессивного блока как внесение в государство «опасной смуты», а деятельность земского и городского союзов — как узурпацию задач, принадлежащих государственной власти.
На страстной неделе я поехал с докладом к государю. Встречен был, как всегда, любезно, но должен был сообщить много неприятных фактов. По поводу устава Военно-медицинской академии и запроса Думы указал на незакономерность действий военного министра Сухомлинова, который ответственность своего поступка свалил на высочайшую власть.
Я сказал:
— Вам неправильно доложили дело, ваше величество, дав вам подписать утверждение устава в порядке верховного управления, тогда как по закону он должен был пройти через законодательные палаты.
Государь на это ничего не ответил.
По поводу действий полиции во время манифестации я сказал об оскорбленном народном чувстве и всеобщем недовольстве, которое не скоро забудется. Государь как будто бы соглашался, находя действия министра внутренних дел неосторожными.
Я сказал также и о внешней политике, о недовольстве всех тем, что русская дипломатия своей нерешительностью заставляет играть Россию унизительную роль. Я советовал действовать решительно. С одной стороны, двинуть войска на Эрзерум, с другой — итти на Константинополь. Я несколько раз повторял:
— Ваше величество, время еще не упущено. Надо воспользоваться всеобщим подъемом, проливы должны быть наши. Война будет встречена с радостью и поднимет престиж власти.
Государь упорно молчал.
Говоря об административном произволе, я рассказал подробно факт предания суду председателя черниговской губернской управы Савицкого, всеми уважаемого земского деятеля за побег политического арестанта. Его предал суду Н. А. Маклаков, в бытность свою черниговским губернатором. Цель этого предания суду более, чем ясна, так как по закону лица, находящиеся под следствием или судом, лишены, как активно, так и пассивно, избирательных прав, а бывший тогда губернатором Маклаков находился во враждебных отношениях с Савицким. Предлог для предания суду не может считаться основательным, так как был только побег из земской больницы политического
арестанта. Если виноватым оказался не заведывающий палатой врач, а председатель управы, то по преемственности власти таким же образом можно считать виновником сначала губернатора, а затем и министров, тем более, что этот же Маклаков был тогда губернатором.Государь на это заметил:
— Да, вы правы.
Под конец сессии Думы произошел небольшой инцидент, сам по себе неважный, но чреватый последствиями. Марков II [73] по поводу сметы министерства финансов вздумал сказать: «Красть нельзя». Председательствовавший князь Волконский не нашелся его своевременно остановить, а министр финансов Коковцов принял оскорбление на свой счет и объявил, что Дума вся виновата, если не реагировала на слова депутата, и должна извиниться перед правительством и что «пока это не будет исполнено председателем Думы, министры не будут посещать Думу».
73
Марков II, Н. Е. (р. в 1867 г.) — землевладелец, гражданский инженер, монархист-черносотенец. Организатор «партии народного порядка» в Курске в 1905 г. В 1907 г. эта партия слилась с «Союзом Русского Народа», в котором он состоял членом центр, к-та. Чл. черносотенного «Союза Архангела Михаила». Видный деятель съездов объединенного дворянства, на которых выступает ярым крепостником. Чл. III и IV Гос. Думы.
Получал для черносотенных организаций и для поддержки черносотенных газет («Земщины») крупные суммы от правительства.
Дума решила, что она не ответственна за своего одного депутата, и я никаких извинений приносить не намеревался. Все это — и резкие слова правого депутата по отношению к правительству, и неожиданная обидчивость министров — похоже было на провокацию. Сначала над этим смеялись, но потом создалось невозможное положение: вследствие отсутствия министров, работа в комиссиях совершенно затормозилась. Для разъяснения по бюджету приезжали даже не товарищи министров, а какие-то делопроизводители, и председатель бюджетной комиссии Алексеенко [74] отказывался их выслушивать.
74
Алексеенко, М. М. (1847–1917) — землевладелец; проф. Харьковского университета по кафедре финансового права (1870–90). Ректор Харьковского ун-та. Гласный уездного и губ. екатеринославских земств. Попечитель екатеринославского учебного округа. Чл. III и IV Гос. Думы от землевладельцев, октябрист. Председатель бюджетной комиссии Гос. Думы.
Важнейшие труды А.: 1) «Взгляд на развитие учения о налогах у Смита, Ж. Б. Сея, Рикардо, Сисмонди и Д. С. Милля» и 2) «Государство и кредит».
При докладе в конце июня 1913 года в Петергофе после роспуска Думы я опять говорил государю о внешней политике, настаивал на решительных действиях, а потом сказал о министрах:
— Ваше величество, министры не являются в Думу, не желают принимать участия в законодательной работе. Ведь это может породить в народе несколько озорную мысль.
— Какую?
— Да ту, что можно и без них обойтись.
На это государь сказал:
— К осени они одумаются.
Осенью 1913 года мы отправились в Киев на торжества открытия памятника П. А. Столыпину. Характерно при этом, что элементы, относившиеся враждебно или недоброжелательно к Думе вообще, и в частности к ее председателю, воспользовались этой поездкой, чтобы высказать свое отрицательное к ним отношение. Так, например, мне было предоставлено в официальном поезде самое неудобное отделение. По приезде моем в Киев никто меня не встретил, квартиры отведено не было, и местный губернатор позволил себе несколько неудобных и даже резких выходок. С другой стороны, широкие общественные круги наперерыв старались оказать представителям Думы подобающее внимание.
На закладке здания губернской земской управы у меня произошел с председателем Совета министров следующий разговор. Я подошел к Коковцеву, который стоял в стороне, и сказал ему:
— Ну что же, Владимир Николаевич, вы кончите бойкот Думы? Есть надежда, что вы осенью будете в Думе?
— Пока Дума не извинится — все мы решили туда не ездить.
— Я должен вам сказать, что на моем последнем докладе государь выразил надежду, что вы одумаетесь к осени.
Через несколько дней в газете «Русское слово» [75] появился этот разговор с явным желанием выставить меня в карикатурном виде. Тут же было сказано, что Коковцов в скором времени едет с докладом в Ливадию. Так как во время разговора с Коковцовым никого рядом не было, я понял, что напечатал это сам Коковцов. Цель его, вероятно, была та, чтобы отвезти эту вырезку государю императору и указать ему, как легко председатель Думы обращается со словами государя императора и даже позволяет себе печатать о них в довольно левой газете.
75
«Русское Слово» — распространенная либеральная газета, издававшаяся в Москве Сытиным под редакцией Дорошевича и Благова. Превратилась после Февральской революции в контр-революционный орган. В начале 1918 года «Р. Слово» выходило несколько месяцев под названием «Наше Слово», но после июльского лево-эс-эровского мятежа окончательно закрыта.
Прочитав эту заметку, я напечатал опровержение, в котором сказал, что разговор происходил с глазу на глаз и в совершенно других выражениях, а потому об авторе этой заметки сомнений быть не может.
По приезде в Киев мне был предоставлен порядок речей. Из членов Думы был назначен только Балашов. Поспешность, с которой был представлен этот список, обнаруживала желание помешать мне или кому-нибудь другому говорить речь. Оскорбленные октябристы решили не говорить речей, и Гучков, возлагавший венок, молча до земли поклонился памятнику. Это красноречивое молчание как-то еще больше выражало чувство скорби по поводу смерти Столыпина.
После киевских торжеств вместе с членами Думы, которые ехали осматривать пороги, в связи с предстоящей Ассигновкой на шлюзование Днепра, я приехал на пароходе в Екатеринослав.
Население при остановке парохода приветствовало своих избранников, членов Гос. Думы. Так, например, в Кременчуге чуть ли не весь город пришел к пристани. Городской голова принес хлеб-соль и сказал прочувствованную речь. Такие встречи устраивались даже в селах, а представители сельских обществ приветствовали путешественников бесхитростными, но очень задушевными речами.
На рауте у екатеринославского губернского предводителя дворянства князя Урусова [76] у меня произошел интересный разговор с архиепископом Агапитом [77] .
При выборах в IV Думу Агапит принимал деятельное участие в агитации против октябристов, а после выборов с амвона произнес обличительную речь, в которой сказал:
— Кого выбираете? Октябрей христопродавцев!
На рауте я естественно избегал встреч с ним, но Агапит сам подошел и сказал:
76
Урусов, Н. П. (1863 г. — князь, екатеринославский губ. предводитель дворянства; с 1912 г. — член Гос. Совета от екатеринославского земства.
77
Этот епископ впоследствии, в дни революции, произнес на молебне слово Петлюре (Петлюра — б. украинский с.-д. правого направления, националист и глава Директории, выдвинутый Украинской Радой. Вытесненный революцией из Киева, П. вошел в секретное соглашение с Германией и при помощи немецких штыков восстановил на Украине власть Рады, но вскоре немцы заменили его гетманом Скоронадским. Во время ноябрьской революции в Германии, после ухода немцев с Украины, вновь пытался восстановить свою власть, но, сброшенный восстанием и Красной армией, эмигрировал в Галицию, откуда организовал бандитские отряды против Сов. Украины (атаманы Зеленый, Ангел, Соколовский и др.). Весною 1920 года заключил договор с Польшей, с помощью которой пытался восстановить свою власть на Украине. После Рижского мира, заключенного с Польшей 12 октября 1920 года, вновь прибегал к методу бандитских набегов с польской границы. В мае 1926 года убит в Париже.) после его вступления в Киев перед большевиками.