Круг жизни
Шрифт:
Билли стоял посреди шоссе, широко расставив ноги, освещенный зловещим светом фар.
– Садись в машину, малышка.
– Не смей так меня называть!
Из груди у нее рвался безудержный крик, но сил уже не осталось даже кричать, не то что бежать. Все члены ее ныли, голова раскалывалась от боли, на лице и бедрах засохла кровь. Она окинула его совершенно бессмысленным взглядом и, поднявшись, заковыляла по дороге. Он попытался схватить ее за руку, но она взвизгнула и бросилась бежать. Он постоял немного, глядя ей вслед, и повернул обратно.
– Ну и черт с тобой! Было бы предложено. Не хочешь – не надо.
Тана шла спотыкаясь, ничего не видя перед собой
– Какого дьявола! Сказал же, что просто хочу отвезти тебя домой. Садись в эту треклятую машину и не рыпайся!
Он грубо швырнул ее на сиденье, и Тана поняла, что спорить с ним бесполезно. Они здесь одни, Билли может сделать с ней все, что захочет, он это уже доказал. Тана покорилась судьбе, и машина помчалась в ночь. Она почти не сомневалась, что он увезет ее куда-нибудь и опять изнасилует, но он свернул на автостраду. Прохладный ветерок, врывавшийся в открытые окна, по-видимому, привел в чувство обоих. Он то и дело оборачивался и смотрел на нее, потом указал на коробку с бумажными салфетками.
– Возьми оботрись.
– Зачем? – произнесла Тана безжизненным голосом, глядя в одну точку.
Шел уже третий час ночи. По шоссе с шумом проносились редкие грузовики.
– Ты не можешь появиться дома в таком виде.
Она ничего не ответила, даже не обернулась. Ее не покидал страх, что он остановится и опять возьмет ее силой. Но теперь он не застигнет ее врасплох: она выбежит на шоссе и попытается остановить какую-нибудь машину. Тана все еще не могла осознать, что это произошло с ней. Теперь ее мучила мысль, уж не была ли она виновата сама: может, недостаточно сопротивлялась? Может, сделала что-то такое, что поощрило его? Думать так было невыносимо… Вдруг она заметила, что они как-то странно едут. Оказывается, Билли заснул, уронив голову на руль. Она дернула его за рукав, он вздрогнул и взглянул на нее, явно не понимая, что от него хотят.
– Проклятье! Ты нас угробишь. Просыпайся!
– Ладно. Не ори, – буркнул Билли.
Некоторое время машина шла ровно, потом опять начала вилять. На этот раз Тана не успела разбудить его: мимо них на большой скорости мчался грузовик с прицепом, и легкую спортивную машину занесло. Послышался ужасающий визг тормозов, грузовик потерял управление и перевернулся. Машина Билли, чудом не задев прицеп, врезалась в дерево. Тана ударилась о лобовое стекло и, впав в ступор, неподвижно уставилась в одну точку. К реальности ее вернул негромкий стон. Лицо Билли было залито кровью, но Тана не пошевелилась. Потом дверца распахнулась, и чьи-то сильные руки легла ей на плечи. Не помня себя от страха, она закричала. Все, что произошло этой ужасной ночью, разом нахлынуло на нее, и она потеряла контроль над собой. Рыдая как безумная, Тана порывалась бежать, но водители двух остановившихся грузовиков пытались успокоить ее и дождаться полицию. Она не воспринимала происходящее: похоже, это шок.
У Билли вся голова была в крови, глаз заплыл. Первыми прибыли полицейские, а следом за ней появилась и «Скорая помощь». Всех троих пострадавших доставили в расположенный неподалеку медицинский пункт Нью-Рошеллской больницы. Водителя грузовика отпустили почти сразу: он пострадал значительно меньше, чем его автомобиль. Билли наложили швы на голову. В протоколе указали, что он
вел машину в состоянии алкогольного опьянения, и поскольку это произошло уже в третий раз, ему грозило лишение водительских прав сроком на год, что расстроило его больше, чем разбитая голова. Тана была вся в крови, но у медиков, как ни странно, по-видимому, не возникло желания ее расспрашивать: она каждый раз впадала в истерику, едва начинала говорить. Симпатичная девушка-медсестра обтерла ее влажной салфеткой, пока Тана лежала на смотровом столе и плакала. Ей дали успокоительное, и ко времени прибытия Джин она уже почти спала.– Что случилось, Билли?.. Боже! – воскликнула Джин, глядя на повязку у него на голове. – Надеюсь, ничего страшного?
– Надеюсь.
Он почему-то выглядел смущенным и она в очередной раз отметила, как этот юноша хорош собой, хотя больше он походил на мать, чем на отца. Внезапно лицо его исказилось, словно от испуга:
– Ты позвонила отцу?
Джин Робертс отрицательно покачала головой.
– Мне не хотелось его пугать. По телефону сказали, что с тобой все в порядке, и я решила сначала посмотреть на вас обоих сама.
– Спасибо. – Он посмотрел на спящую Тану и нервно передернул плечами. – И простите…
– За что? – изумленно посмотрела на него Джин.
– Ну, выпил… Разбил машину… все такое.
– Ерунда! Главное – что вы оба живы и не особенно пострадали.
Вид дочери Джин, конечно, смущал, хотя следов крови и не было видно. Медсестра сказала, что Тана пребывала в шоке, когда ее привезли, поэтому ей вкололи снотворное, чтобы обеспечить покой.
Джин нахмурилась.
– Она что, была пьяна?
С Билли-то все ясно, но если еще и Тана… Однако медсестра не подтвердила ее подозрений:
– Не думаю – скорее испугана. У нее на голове здоровая шишка, но ни признаков сотрясения мозга, ни повреждений в области позвоночника мы не обнаружили. В любом случае за ней надо понаблюдать.
Тана очнулась и, видимо услышав их разговор, открыла глаза и посмотрела на мать. На глаза тут же навернулись слезы, по телу прошла дрожь. Джин обняла дочь и начала утешать:
– Ну что ты, малышка… Все в порядке.
Дочь покачала головой и сквозь рыдания выдавила:
– Нет, не в порядке… Он…
Билли издал звук, похожий на рык, и слова застряли в горле. Ее душили рыдания, в голове пульсировала боль, и хотелось ей лишь одного – никогда в жизни не видеть его…
Она легла на заднее сиденье «мерседеса» матери, и Джин поехала в резиденцию Дарнингов, чтобы отвезти Билли. Прежде чем отправиться домой, ей пришлось выпроваживать последних гостей: кого-то вытаскивать из воды, кого-то – из постелей. Возвращаясь к машине, Джин сокрушенно думала, что на уборку уйдет не меньше недели. Половину мебели придется ремонтировать, менять обивку кресел, чистить ковры, пересаживать растения в другие емкости, чтобы попытаться спасти. Джин не хотела, чтобы Артур видел свой дом в столь плачевном состоянии. С тяжелым вздохом она села в машину и посмотрела на дочь. Тана находилась под действием успокоительного и безмятежно спала.
– Слава богу, не добрались до спальни Артура, – сказала себе Джин и завела мотор. Тана издала слабый звук, и мать обеспокоенно спросила: – Что-то болит, тебе плохо?
Это все, что имело значение для Джин: дети могли погибнуть. Когда в три часа ночи зазвонил телефон, это первое, что пришло ей в голову. Ей вообще тем вечером было беспокойно, словно что-то должно произойти, поэтому на звонок она ответила почти мгновенно. Предчувствие ее не обмануло.
Тана открыла глаза и тихо произнесла: