Чтение онлайн

— Спасибо. — Люди Великой Равнины не доили коров, потому что от коровьего молока им становилось дурно. Но земледельцы умели делать из козьего молока сыр, и он считался лакомством. Ани съела кусочек и сказала: — Очень хорош. Хотите два куска кожи, достаточно больших, чтобы сшить башмаки?

— Да. За это я дам вам большую меру сыра.

— Я пришлю кого-нибудь с кожей.

— Хорошо.

Появился мальчик-посыльный и позвал троих старейшин на разбирательство. Он привёл их туда, где гончар предлагал свой товар. Недовольный мужчина держал большой горшок, со дна которого капала вода.

Увидев

троих старейшин, гончар тут же выпалил:

— Сделка заключена — он не может от неё отказаться!

Мужчина возразил:

— Горшок течёт!

— Он отлично подходит для хранения зерна или дикой репы. Я не говорил, что он для воды.

Ани спросила гончара:

— Что ты получил за горшок?

— Три стрелы. — Гончар показал ей три стрелы с острыми кремневыми пластинками в наконечниках.

Мастер, делавший стрелы, сказал:

— Они безупречны.

Ани заметила, что гончар был низким и круглым, а мастер, изготавливающий стрелы, — высоким и худым. Они походили на те вещи, над которыми работали. Ей пришлось сдержать улыбку.

Она повернулась к гончару.

— Ты сказал ему, что горшок не держит воду?

Гончар виновато потупился.

— Может, и сказал. Не помню.

Мастер по стрелам сказал:

— Ты мне ничего не говорил. Если бы сказал, я бы не отдал тебе три хорошие стрелы.

Ани отвела Кеффа и Скаггу в сторону для совета.

Скагга сказал:

— Этот гончар явный обманщик. Он пытался сбыть бракованный товар. Он нечестен.

Кефф сказал:

— Это плохо для нашей репутации, если людям будет сходить с рук торговля некачественным товаром.

Ани согласилась.

Она повернулась к гончару и сказала:

— Ты должен вернуть стрелы, а он вернёт тебе горшок.

— А если я откажусь?

— Тогда можешь собирать свой товар и убираться домой, потому что никто не станет с тобой торговать, если ты пойдёшь против нашего решения. Люди сочтут тебя нечестным.

Скагга вставил:

— И будут правы!

— Ох, ладно, — сказал гончар. Он отдал стрелы и забрал горшок.

Ани сказала:

— Если хочешь продать этот горшок, скажи людям, что он не для жидкостей, и поэтому ты отдаёшь его дёшево.

Гончар неохотно хмыкнул в знак согласия.

К удивлению Ани, появилась взволнованная Джойа.

— Мама, ты должна пойти, — сказала она. — И Кефф, и Скагга. За мной, пожалуйста, это срочно.

Они последовали за ней.

— Что случилось? — спросила Ани.

— Произошла драка.

На Обряде часто случались споры, но старейшины делали всё возможное, чтобы предотвратить драки.

Джойа привела их к месту, где с полдюжины человек стояли вокруг груды наполовину обработанных кремней, словно ожидая, что будет дальше. У Ани возникло неприятное чувство, что это может быть связано с юным Сефтом.

Джойа сказала:

— Это Ког, отец Сефта. Я только что встретила Сефта, он шёл обратно к их шахте. Его лицо было всё в порезах, синяках и распухло, а сам он шёл, согнувшись пополам от боли, словно его ударили в живот. Он сказал, что его избил отец.

Ани спросила:

— Где сейчас Сефт?

— Он ушёл. Ему было слишком стыдно, что это произошло прилюдно.

Ког возмущённо заявил:

— Не ваше дело, как я наказываю непослушного

сына! К тому же, он ударил меня. Посмотрите на мой нос. — Нос у Кога был в крови и сбит набок. — Это была честная драка, — с вызовом сказал он.

Двое верёвочников, которых Ани знала, стояли неподалёку, и теперь женщина, Фи, презрительно рассмеялась.

— Честная? — сказала она. — Этот здоровый бугай держал парня, пока отец избивал его до полусмерти. Он был словно бешеный бык. Мальчик уползал от них на четвереньках!

Ког в ярости двинулся на Фи с занесённым кулаком, говоря:

— Ещё раз назовёшь меня бешеным быком, и я оторву твою уродливую башку.

Фи посмотрела на Ани и сказала:

— По-моему, это лучше всего доказывает мою правоту, не так ли?

Ани встала между Когом и Фи и обратилась к Когу:

— Дух Монумента не терпит насилия.

— Мне плевать на дух чего бы то ни было.

— Это мы уже поняли, — сказала она. — Но ты не можешь приходить сюда, если не уважаешь духов этого места.

— А я говорю, могу.

Ани покачала головой.

— Ты должен уйти отсюда. И никогда не возвращаться.

Ког презрительно бросил:

— Ты не заставишь меня уйти.

— Нет, заставлю, — сказала Ани. Она отвернулась и тихо обратилась к Кеффу и Скагге: — Если вы двое пойдёте и разнесёте весть, я останусь поблизости и прослежу.

Те двое ушли. Ани отошла в сторонку, откуда могла следить за Когом. Она села рядом с двумя пожилыми людьми, Венном и Номи, которые делали иглы и булавки из кости.

Номи была расстроена.

— Я видела эту драку, — сказала она. — Это было очень жестоко. Надеюсь, вы предупредили людей, чтобы они не имели дел с этим ужасным добытчиком?

— Кефф и Скагга как раз этим занимаются.

Они немного поболтали. Через несколько минут к Когу подошёл мужчина с кожаной туникой под мышкой.

Номи сказала:

— Он ещё не слышал.

— Ему скажут, — уверенно сказала Ани.

В этот момент торговец плетенными мешками, стоявший напротив Кога, подозвал того мужчину с туникой, что-то шепнул ему, и тот ушёл.

Больше к Когу никто не подошёл.

Прождав ещё долго, он и двое его старших сыновей принялись складывать кремни обратно в корзины. Вскоре они ушли.

— Вот и славно, — сказала Номи Ани.

*

Джойа любила вечерний пир. Ей нравились сказители. Они пели о том, как зародился мир, когда люди впервые пришли на Великую Равнину, и что творили боги, вмешиваясь в дела смертных. Эти истории уносили Джойю из обыденного мира во вселенную богов и духов, где могло случиться всё что угодно.

— В начале времён, — пел сказитель, — не было солнца.

Джойа уже слышала эту песнь в исполнении другого сказителя. История всегда была одной и той же, но каждый рассказывал её немного по-своему. Однако все они вплетали в повествование одни и те же неизменные строки.

Единственный свет исходил от бледной луны и мерцающих звёзд. Поэтому люди спали весь тёмный день напролёт, а по ночам искали пищу и поклонялись бледной Богине Луны. Жизнь была тяжела, ведь они плохо видели, чтобы охотиться на дичь или собирать дикие плоды.