Кровный враг
Шрифт:
Сцилла сузил глаза на префекта: - Почему вы ничего не сделали, чтобы предотвратить эту прискорбную цепь событий?
Косконианус явно ощетинился замечанием посланника: - Я понятия не имел, правдивы ли слухи о правителе, который заменит Кенатака, пока не появились вы. Если бы я пошел и арестовал Кенатака до того, как его заменят, это вызвало бы переполох. Туземцы и так достаточно беспокойны.
– Хорошо, - уступил Сцилла.
– Но если его обнадеживающие планы обеспечили ему поддержку дальних племен, как вы предполагаете, то любые попытки сместить его с поста будут гораздо более рискованными.
– Другие вожди могут оказать ему поддержку, - предположил Фигул, в голове его роились мысли.
– Племенные фракции обычно терпеть не могут друг друга, но они отбрасывают
– Теперь ясно, что мы должны делать, - заявил Сцилла.
– Поскольку Кенатак был предупрежден, мы должны устранить его, прежде чем он получит возможность еще больше укрепить свои позиции. Нельзя терять время. Сегодня вечером Тренагас должен стать новым правителем. Он повернулся к Фигулу.
– Оптион, ты со своими людьми должен немедленно сопроводить Тренагаса в Линдинис. Ты войдешь через ворота, сопроводишь его в резиденцию в центре поселения и насильно отстранишь Кенатака от власти, чтобы новый правитель смог занять свое место. Коскониан будет сопровождать тебя с центурией батавов.
Префект старался не показывать вида, что он встревожен. Он беспокойно прочистил горло: - Э-э, это разумно?
– с тревогой спросил он.
– Идти туда всего с сотней солдат… В этом поселении тысячи разгневанных туземцев.
– Я думаю, там, в основном фермеры и женщины, - самодовольно ответил посланник. Он тонко улыбнулся Коскониану. – И они, вряд ли сравнятся с закаленными в боях батавами под вашим командованием. Кроме того, мы должны воздерживаться от любой жесткой тактики в отношении туземцев. Люди Линдиниса и так уже настроены враждебно к нашему присутствию, и мы должны быть осторожнее, чтобы не сделать ничего, что могло бы склонить их к открытому мятежу. Мощная демонстрация силы может спровоцировать сторонников вождя на какую-нибудь глупость.
Префект открыл, было, рот, чтобы возразить, но Сцилла перебил его.
– Я отдаю вам приказ в качестве официального представителя Его Величества императора Клавдия, и вы должны подчиняться мне как таковому.
Префект какое-то время стоял в ошеломленном молчании, сгорая от возмущения от того, что вольноотпущенник приказывает ему. Затем он вспомнил, с кем разговаривал, и какой ущерб он мог нанести своей будущей политической карьере, перейдя дорогу доверенному вольноотпущеннику Императора. Он опустил голову: - Как скажете.
– Рад это слышать. Ваши правила ведения боя заключаются в том, чтобы атаковать только тех, кто нападает на вас первым, и только потом применить соответствующую силу. Я не хочу, чтобы ваши люди вызвали негативную реакцию туземцев.- Сцилла посмотрел на Фигула. На его тонких губах появилась злая улыбка.
– Захвати Кенатака живым, если сможешь, оптион. Публичная казнь свергнутого вождя послужила бы очень эффективным предупреждением для других вождей остальных племен, рассматривающих возможность восстания против Рима.
– А если он откажется?
– спросил Фигул.
– Тогда убей его, - категорически ответил Сцилла. Он сцепил руки.
– Теперь, если это все, я предлагаю вам обоим подготовить своих людей. Пришло время избавиться от Кенатака раз и навсегда.
Глава девятая
Когда свет только-только начал меркнуть, солдаты покинули форт и двинулись по раскисшей земле к Линдинису. К Фигулу и тринадцати оставшимся в живых легионеров из отряда Шестой центурии присоединилась центурия батавов из вспомогательных войск и возглавляемых префектом Косконианом. Со Сциллой был достигнут компромисс, и остальной гарнизон вооружился и был готов вмешаться, если потребуется. Тренагас шел позади Фигула и его людей. Правителя сопровождал его оставшийся в живых телохранитель, а также Анкаста, которая твердо настояла на том, чтобы сопровождать своего отца в его возвращение в Линдинис. Сцилла решил остаться
в форте, утверждая, что ему нужно время, чтобы сочинить речь правителю для следующего дня и заняться приготовлениями к пиршеству, хотя Фигул подозревал, что посланник пожелал оставаться на безопасном расстоянии от поселения на случай, если римляне столкнутся с ожесточенным сопротивлением, когда попытаются устранить Кенатака.Земля под ногами была размокшей и поэтому, солдатам было трудно поддерживать быстрый походный темп, а когда они направлялись к туземному селению, у них перед лицами от дыхания шел пар . Мягкий оранжевый шар тускло мерцал в пасмурном небе, а воздух был совершенно неподвижен и безмолвен, если не считать мягкого хлюпанья ботинок и слабого металлического звяканья экипировки каждого человека.
Рулл заметил, что Фигул нахмурился: - О чем вы думаете, господин?
– Надо было перекусить в форте, - последовал ответ оптиона.
– Умираю с голоду.
Ветеран запрокинул голову и рассмеялся: - Мы вот-вот войдем в город, полный дуротригов, которые мечтают нас перерезать, а все, о чем вы думаете, это еда.
Фигул пожал плечами: - Нет ничего хуже, чем вступать в драку натощак.
Он устремил взгляд на поселение на юге. Шагах в ста от них находились главные ворота, окруженные парой каменных башен. Когда они подошли ближе, британец, стоявший в одной из башен, заметил солдат и забил тревогу. Фигул чувствовал, как бешено бьется его сердце. Его чувства обострились, мышцы напряглись. Он почувствовал странную дрожь в своих венах, смесь волнения и страха, которые он всегда испытывал в моменты перед боем. Коскониан остановился и вскинул руку в нескольких шагах от входа, подав знак людям остановиться. Затем он послал вперед помощника, хорошо владеющего местным наречием, чтобы поговорить с британцем на сторожевой башне. После краткого обмена репликами британец крикнул, чтобы ворота открылись, и Фигул встал в строй позади вспомогательных войск, крепко сжимая рукоять щита, заставляя свои напряженные мышцы расслабиться. Краем глаза он заметил Хельву с дрожащими руками, мрачно смотрящего на главные ворота. Он попытался придумать несколько ободряющих слов, чтобы успокоить новобранца.
– Расслабься, парень. Просто помни, они боятся тебя больше, чем ты их.
– Вы так считаете? А мне так не кажется, господин. - Хельва попытался успокоить свой дрожащий голос, когда из глубины поселения раздались крики.
Фигул покачал головой: - Не забывай, это мы надрали им задницы прошлым летом. Дуротриги могут ненавидеть нас, но для них мы плохие новости. Они могут кричать и поднимать шумиху сколько угодно, но они не посмеют нам противостоять
Хельва неуверенно кивнул: - Надеюсь, вы правы, господин.
Ворота со скрипом распахнулись на петлях, и Коскониан отдал приказ отряду войти в поселение. Вспомогательные войска вошли первыми, за ними последовал Тренагас и его эскорт, а Фигул и его люди замыкали колонну. Солдаты смотрели вперед с мрачной решимостью, пока они двигались по широкой улице, по обеим сторонам которой раскинулись дома туземцев, амбары и загоны для скота. Возле домов из глинобитных домов были свалены кучи навоза, и в воздухе висела отвратительная вонь. Гуси и куры свободно бродили по улицам, клевали грязь. Некоторые местные жители изо всех сил старались не обращать внимания на солдат, их глаза были прикованы к земле, когда они спешили обратно в свои хижины и захлопывали двери. Другие просто смотрели на Тренагаса. Несколько туземцев из тени осыпали оскорблениями нового правителя, и Фигул чувствовал напряжение, тяжелое, как зимнее одеяло.
В конце грубой улицы, протянувшейся через туземное поселение, Фигул мельком увидел более крупное здание с конической крышей, огороженное отдельным забором: здание резиденции правителя племени. Вокруг резиденции собралась небольшая толпа разъяренных дуротригов - людей дикого вида, одетых в рваные лохмотья, смотревших на солдат с нескрываемой ненавистью.
– Похоже, люди Кенатака пришли, чтобы оказать нам дружеский прием, - заметил Рулл. Он навострил уши, когда дуротриги осыпали солдат оскорблениями на их родном языке.
– Что они говорят, господин?