Кровавый Тони
Шрифт:
— Хахахахахаха! — рот сам собой растянулся в оскал, а сам я медленно встал и пошёл к этой поехавшей. Сама Мисс Безумие обернулась, посмотрела на меня как на провинившегося сыночка. Она пошла ко мне на встречу. И тут я заметил, что мой внутренний мир, начал осыпаться в пыль. Уходящую в никуда… Это заставило меня сбавить обороты, и вспомнить кто передо мной. А именно, Матерь безумия, мать её… Не замечаю я, как она уже дымкой переместилась прямо ко мне. А вот меня, парализовало.
— Отчаяние бессильно перед лицом безумия, — шепнула она мне на ухо, от одних лишь звуков дыхание перехватывало, а когда она приложила руку к моему сердцу, оно стало биться чаще. Я почувствовал… Кажется это оно… Да быть не может!! Это не она! Идите нахрен
"Нет! Только не это! Только не безумие!"
Её смех… Он был заразен. Сама же она исчезла. Оставив меня одного, наедине с собой. Свернувшегося в клубочек, и качающийся из стороны в сторону. В мире, который угасает прямо на глазах. Он и так был отвратительным, но сейчас он вовсе исчезает… А потом была тьма. Она поглотила не только мой мир, но и всего меня…
— ААААААААААА! — резко встал я, почувствовав невероятную боль в сердце и голове. Которая была забит лишь мыслями о ней. Матерь безумия? Вы хоть понимаете, как надо мной она посмеялась? Было в Мэднайте время… Когда я чуть не здох, Роберто отдавал долг родине Вавилонии. Служил, и убивал… Ну а я как-то попал в передрягу, еле сбежал, но нож сильно кольнул. Нужно было сделать переливание, а доноров не было как на зло, ну а четвёртой группы крови не было, она слишком редкая. И если бы не этот фокус с сердцем и эти томные дыхания. Я бы нихрена и не понял, что тогда моим донором была она. Врывается, и говорит "у меня нужная кровь" так торжественно, что меня чуть не стошнило. Она была значительно младше, тоже десятилеткой. Но знаете что? Как я не мог не влюбится тогда в спасительницу своей жизни? Я всё думал, лицо знакомое… Всё тогда переросло в дружбу, близко к любви. В последний день, когда я её видел в последний раз. Она сделала точно так же. И проговорила те же слова. Будешь моим… Идиот я понятия не имел, что иметь хотят меня. Поцелуя не было, помешала Моника… Больше я её не видел. Где бы не искал, она ушла под воду. Ну а через два года, в моё тринадцатилетние. По телевизору я увидел её… Мёртвую, изуродованную, изнасилованную, рабыней педофила. Что только не говорили по телевизору. Но мне было плевать. Я думал, что меня просто обдурили пошутив. Но нет, её похитили. Я ненавижу людей… И желаю избавится от общества.
Как итог, меня обдурили, и всё это время я был глупцом. Это была мать безумия, но что она тогда хотела от меня? Берегла, чтобы шкуру не подпортить? Может и логично… Но эти чувства. Для чего? К чему столько возни? Как же всё странно. Одно я понял наверняка, она не испытывает и испытывала, этих чувств. Значит, во мне с детства видели перспективную шкурку… Обидно.
С этими мыслями я присел, оглянулся. Зрение нормальное. Голод, есть. Чувство обиды растёт. А ещё страх. Шон, близко. Я придвинулся к дереву, и принялся ждать. Либо участи, либо помощи.
Первым пришёл Хам. Один. Вальяжной походкой. И мерзкой улыбкой.
— Что такое? Сферу проглотил? Ахахахаххпхпх? — пошутил Хам, присаживаясь напротив.
— А безумие оказывается, прошманда… Ты знал? — спросил я хриплым голосом, сил то до сих пор не было.
— Лично не знаком. Догадываешься зачем я сюда пришёл? — толкнул он своей ногой, мою ступню.
— Убить? Получить это тело? Услуга? — начал я угадывать.
— Есть очень выгодное предложение, — ухмыльнулся он.
— С демонами дела не веду. Ох, прости. Оскорбил, наверное,? Ты же не какой-то там демонюка. Ты же дьявол самый высший чин… Скрываешься под личиной языческого божества, — он помрачнел.
— Всю-то ты правду знаешь. Человек… В демонологии пишется лишь то что мы хотим. В книгах всё врут. В жизни всё хуже.
— И кем ты был? Херувимом? Престолом? Престолом? Ну, я видел в книге. Много престолов пошли против Отца нашего.
— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ВСЕЙ ПРАВДЫ, ЧЕЛОВЕК! — гневно бросил он, резко встав и бродя из стороны в сторону. — Вот куда ты лезешь?
Думаешь никто, хоть один из нас не сожалеет о подобном? М? Верно! Ты не знаешь. Как и я. Это всё превратилось в сюжет… Мы все с тобой персонажи Тони… И апокалипсис эпилог.— Я не хочу вдаваться в подробности, всё слишком мрачно. Часто задавался вопросом, от чего демоны до сих пор злые. И нет ли прощёных… Почему Отец не убил вас сразу? Это банально, вы его дети, он вас любит. Как и нас, людей… Которое стали злыми из-за вас! — бросил я в него камень от злости, прекрасно осознавая, что передо мной сейчас одна из причин плохого человечества. Он поймал его. И грустно улыбнулся.
— Я верну тебе сына, без всяких заморочек, отправлю тебя в мирный мир, где богов пока нету. Исполнишь свою мечту, — слишком выгодно…
— А цена? Душу попросишь? Отца я тебе не отдам. Так что проваливай.
— Душа мне не здалась. Всё что от тебя требуется это освободить узников, и убить меня в конце. И тот же час пронзив своё сердце косой смерти что у другой части твоей души. Ты попадёшь в пустоши иссушения, и вот, — бросил он мне шарик с чернилами внутри, чёрные пульсирующие. — Съешь это. Слёзы перводракона, ходят легенды, что, выпив такую, можно стать бессмертным, но тебе оно не нужно. Она даст сил, и тебе больше не потребуется есть, пить или спать. Спаси сына, Тони. Сейчас он единственное что обрело для тебя смысл.
— Зачем мне тебя убивать?
— Что бы завершить кое-что.
— Ох… Ладно, плевать.
— И тебе стоит всё же найти искру и отдать богу теней. Ты поклялся морем небом и Землёй. Самая страшная клятва. И ни в коем случае даже не пытайся съесть и крупицу искры. Иначе умрёшь, а то что ты видел не более чем иллюзия Матери безумия.
— Знаешь Хам… Ты тварь Божья.
— Как и ты, — улыбнулся он, и растворился в чёрной дымке. Ну а я, засунул в рот эту сферу и испытал припадок. Не эпилептический, а что-то хуже. Намного хуже, ноги заломила так что кости затрещали, руки скрутило страшно что не описать. Я молчу о боли. Хам, зачем тебе это!? Я только-только хотел прекратить всё и снова попытаться умереть, как приходит он. Ещё и этот ублюдок отчаяние. Неудивительно что я согласился на подобное. Наверняка это был не мой выбор.
Боль прошла, кости встали на место, голод пропал. Я снова в строю. И хочу убить их всех. Людей, богов, узников, все кто помешают мне достичь сына. Умрут.
***
Я встал, отряхнулся от грязи. И поплёлся в сторону Шона. Нужно по скорее уже разобраться с этим дерьмом.
***
Отчаяние ликует в своей темнице, от того насколько много отчаяния в Тони.
***
Так, вот. Холоднее всего там. А вот и он! Кажется, сейчас его задушат… А Листочек где? Ммм, под землёй, прячется. Бесполезный скат.
Медленно подхожу к ней сзади, она слишком увлеклась процессом, и не услышала меня. Резко схватил её за верхние и нижние челюсти, и начал тянуть в разные стороны, плотно обхватив ту ногами, и улёгшись на спину, с остервенение тянул во все стороны, и чувствовал, как рвутся связки и мышцы её рта, как трещат кости, и как холодная кровь трогает мою кожу. В след за приглушенным криком, раздался звук разрывания кожи. Её тушка безвольно разлеглась на мне. Вновь залитого кровью.
Брезгливо сбрасываю тело с себя, и ищу взглядом Шона. Который приходил в себя. Сейчас его лицо выражало удивление.
— Вот тебе еда, ешь давай, и пошли искать искру. Скорее маковое поле. Чего разлежался? Доставай свои ножи, я разделывать людей не умею, это Роберто был мастер.
— Роберто? Ладно, промолчу…
***
Лично я не пробовал божатину… Наяву не пробовал, да и желание пропало, но Шону понравилось, очень даже.
— Шон, я сейчас жрец отчаяния, — признался я ему, который сейчас доедает. Ох… Я определённо порчу людей.
— Я догадался, вам на всё плевать, вы просто убиваете. И ещё эта твоя аура. Отчаяние заразно. Полагаю, что именно из-за этого, и я согласился съесть…