Кровавый омут Карабаха
Шрифт:
Избранный 5 августа 1990 года в четвертом раунде голосования председателем парламента Армении Левон Тер-Петросян к концу месяца малой кровью сумел подчинить возглавляемому им АОД все военизированные группировки в республике, в том числе и отряды АНА, составлявшие, по оценками советской прессы, от 30 до 140 тысяч человек и бесчинствовавшие вдоль границ Азербайджана.
Накануне выборов «фактического президента» Армении, 4 августа начальник политотдела Ереванского гарнизона, народный депутат СССР, генерал-майор Михаил Сурков заявил корреспондентам: «Войска готовы выполнить приказ об изъятии оружия».
Приказа из Москвы не последовало.
Упования азербайджанских властей на грозную силу президентского Указа о разоружении оказались наивными, иллюзорными. Превращение армян в единую
С приходом к власти Тер-Петросяна сменилась лишь вывеска, а политический курс остался прежним. Не моргнув глазом, новый лидер заявил, что они выполнят Указ о разоружении за три месяца. Согласившись с продлением срока на два месяца, тогдашний министр внутренних дел СССР Вадим Бакатин настойчиво призывал не расценивать это как уступку кому-то. По его словам, следовало продолжать поиски мирных путей решения проблем, а не уповать только на силу. Лицемерие демократа, подавлявшего мирных жителей Баку, наводило на мысль, что следует находить общий язык с бандитскими формированиями. Хотя сами военные, в том числе заместитель Бакатина генерал-полковник Ю. Шаталин, зная реальную силу вооруженных формирований в Армянской ССР, считали, что Указ и так запоздал. Еще полгода назад, то есть в январе 1990 года, можно было навести порядок быстро и решительно. Теперь за каждый ствол придется платить слишком большую цену, — высказывался генерал-полковник Ю. Шаталин. Но и этот путь был отвергнут, конечно, не из-за цены: экипированный, хорошо оснащенный личный состав для этих целей у внутренних войск в Закавказье, по заявлению Шаталина, был.
Эскалация насилия оставалась безнаказанной, даже поощренной.
Депутат Верховного Совета СССР Вели Мамедов в конце двухмесячного срока, 23 октября 1990 года, в перерыве между заседаниями подошел к Михаилу Горбачеву и, передав ему брошюру по истории возникновения границ между закавказскими республиками в 20-е годы, сказал: «Народ Азербайджана ждет безоговорочного разоружения всех военизированных формирований соседаей республики». Горбачев, подобно Тер-Петросяну, не моргнув глазом, ответил депутату: «Соответствующие органы занимаются вопросами, связанными с разоружением», хотя просроченный Указ уже был выброшен в мусорную корзину. А у армянских фидаинов (слово это тюркское, и заимствовано армянами, как и многое другое, у азербайджанцев, начиная от музыкальных напевов и кончая блюдами национальной кухни) скапливались уже танки, бронетранспортеры, минометы, гранатометы, тонны взрывчатки и упомянутые мной огнеметы. Столь смертоносное оружие перекачивалось из армии за баснословные суммы в рублях и в валюте. Да и каждый рядовой фидаин, и наемник получал за службу и убийства генеральские вознаграждения.
Азербайджан по-прежнему глухо роптал на центр за равнодушное отношение к агрессии, хотя двуличные политики Москвы продолжали поощрять и вооружать армянскую национальную армию. Вооруженными отрядами в Карабахе руководил русский полковник, известный многим военным руководителям в Москве по радиоперехватам.
Директор средней школы № 132 города Баку, депутат республиканского парламента А. Тахмасиб, приехав в сентябре 1990 года в Москву, чтобы выяснить, когда же будет положен конец агрессии против азербайджанского народа и беспринципности центральной печати, ее откровенно односторонней позиции, поразилась, по ее словам, вот чему:
«Половина, может, и большая часть постояльцев гостиницы, где остановились мы, были армяне. Своими глазами мы видели, как в учреждениях и организациях, куда мы приходили, одна группа армянских делегатов сменяла другую. Как перевирали они факты, с какой горечью говорили о том, что вынуждены вооружаться, чтобы защищать себя от нас. Они поливают нас грязью, клевещут на нас, стараясь дискредитировать. Почему же нам не стремиться быть услышанными?».
И
вот директор бакинской школы вместе с другими депутатами, вооружившись взятыми с собой неоспоримыми историческими документами, материалами о кровавых январских событиях, решили увеличить в столице число сторонников. Каков же, интересно, результат?Послушаем отчет депутата Тахмасиб:
«Мы встречались с Председателем Верховного Совета СССР Лукьяновым, заместителем Председателя Верховного Совета РСФСР Хасбулатовым, сотрудниками «Литературной газеты». Эти встречи помогли им вникнуть в ход событий, узнать исторические корни вопроса (очень характерная оборонительная позиция порядочных азербайджанцев, рассчитывающих на ответную порядочность собеседников — Ю. П.), убедиться в том, что так называемая проблема Нагорного Карабаха по сути дела является только ширмой для тех, кто, прячась за ней и рассчитывая на покровителей-миллионеров за рубежом, предвкушает, как вонзит зубы в наши земли».
А что же высокопоставлешше московские собеседники? В ответ на прямые вопросы депутатов из Баку, почему в центре, зная об этом, не принимали решительных мер, не желали защищать права азербайджанского народа, они или молчали, или поворачивали беседу в другое русло. И удивляться тут нечему: враждебная сторона.
Только вот «товарищ Лукьянов, — по свидетельству А. Тахмасиб, — дал верный анализ событий, сказал о том, кому прислуживают Балаян, Дадамян, Погосян и им подобные. Вызывает удивление, с каким спокойствием терпит Председатель Верховного Совета их присутствие в парламенте, который решает судьбу страны. Лукьянов дал слово, что постарается поставить в повестку дня ближайшего заседания Президентского совета вопрос о решительном пресечении агрессии армянской национальной армии против нашей республики».
Через год, в августе 1991 года, товарищ Лукьянов оказался в Матросской Тишине, и к этому факту наверняка приложила свои старания Елена Боннэр, которая за два дня до путча, выступая перед деятелями ДемРоссии в Белом доме, призывала к любому насильственному акту, вплоть до уголовного, чтобы сорвать подписание Союзного договора, так как Армении Союз был не по нутру. Зато СНГ она приветствовала первой, как и свою «республику» на азербайджанской земле, временно оккупированной.
А 1 сентября на сессии Верховного Совета Азербайджана депутат Тахмасиб после поездки в Москву заклинала сограждан:
«Не дадим расколоться народу, когда над родиной сгустились черные тучи. Когда льется кровь безвинных людей, у нас одна главная цель — заставить армянских бандитов отвести взор от наших земель, тех, что они захватили, и тех, на которые зарятся! Чтобы они раз и навсегда поняли, что земля наша не без хозяина! Во имя достижения этой цели я призываю вас к единению. Раскол среди нас — на руку врагу. Приложим все усилия, чтобы вывести республику из кризиса, станем на пути врага неприступной, неодолимой крепостью».
Призыв бакинской учительницы сессией партократов услышан не был. Зато Левон Тер-Петросян, вернувшись в октябре 1990 года из США, где он активно координировал «наши усилия с армянской диаспорой», неожиданно заявил, что конфронтация себя исчерпала. Дескать, Армению устроит на первых порах восстановление в Нагорном Карабахе советской власти (при всей ненависти к этой власти в самой Армении — Ю. П.) и обеспечение нормальной жизнедеятельности. Другими словами, президент воюющей республики предлагал лицемерный компромисс: вернуться к исходной ситуации, к тому положению, которое существовало до разгула националистической истерии в регионе. Выходило по его логике, что затеянный армянами и их покровителями кровавый омут Карабаха преследовал одну цель: изгнать азербайджанцев из Армении и Степанакерта, дестабилизировать ситуацию в Баку, создать в 120-километровом приграничье зону выжженой земли, а теперь вернуться к тому, с чего всё начиналось в феврале 1988 года. Армении просто нужна была передышка, чтобы подготовиться к новой эскалации войны весной 1991 года и оккупировать в течение года всю территорию Карабаха, присоединив ее в мае 1992 года, после падения Шуши и Лачина, к Армении.