Чтение онлайн

— С каких это пор ты стал лунатиком, Фицко?

— А с каких это пор ты спишь с гайдуками на дворе? — напустился он на нее.

— С тех пор, как приходится сторожить сон жениха, чтобы он не очухался от своей любви и не взял ноги в руки.

Фицко смеялся до той минуты, пока не узнал, что сторожат и Эржику Приборскую, причем гайдуки графа Няри. Тут он, заскрипев от злости зубами, повернулся и, не проронив ни слова, вышел и постучал в темное окно Павла Ледерера.

— Спи спокойно, спи, Павел, — сказал он приятелю, уже готовому в дорогу, — ничего у нас не получится. Невесту сторожат гайдуки. Ничего, то, чего не смогли сделать

Печальная среди веселых

На следующий день, как только стало светать, чахтицкий замок ожил.

Отовсюду несся крик и топот. Войско с гамом собралось во дворе. Дым валил из труб и из-под котлов на треногах — для солдат варили гуляш. Госпожа решила угостить их за верную службу. Пусть наедятся и напьются вдосталь. Пить уже начали. Гайдуки выкатывали из подвалов бочки, вино наливали в чаши, настроение у всех было приподнятое.

Стали съезжаться гости. Окрестные господа не хотели упустить возможность быть свидетелями необычного брака — дочери неприметного земана с магнатом, который годился ей скорее в отцы, нежели в мужья. Чахтицкая госпожа приветствовала гостей самым сердечным образом. Вскоре рядом с ней появился граф Няри, изысканно одетый, свежий, словно помолодевший за ночь на несколько лет. Для каждого у него находилось приятное слово, для любой дамы — утонченный комплимент. Он сиял от нахлынувших чувств.

— Мне крайне любопытно знать, друг мой, как вы отблагодарите меня за то, что я так позаботилась о вашем счастье, — шутила графиня.

— Я ни перед кем не оставался в долгу за оказанную услугу. Отблагодарю я и вас, притом раньше, чем вы предполагаете.

Обещание прозвучало как угроза, таким же был и тон ответа:

— Однако поторопитесь, чтобы не опоздать!

И хотя он устремил на нее испытующий взгляд, она не удержалась, чтобы не ответить ему едким смехом:

— Не забывайте, что вы написали завещание. А смерть особенно любит людей, уже распорядившихся своими мирскими делами и обративших взор к небесам!

— Надеюсь, для меня смерть сделает исключение. А если и нет, я все равно успею отблагодарить вас за материнскую заботу. У меня такое ощущение, словно я ваш сын, и сердце мое переполнено сыновней благодарностью.

Алжбета Батори лишь с великим усилием превозмогла искушение ударить его по губам. Этот нахал становится в сыновнюю позу, дабы намекнуть на ее годы.

Он наслаждался ее видом: пущенная им стрела точно попала в цель.

— Прежде всего я обезврежу всех разбойников, — сказал он. — Мой гайдук еще не вернулся, но я уверен, что он найдет убежище грабительской ватаги. Я действительно мечтаю встретиться с ними, главным образом с Андреем Дроздом.

Услышав эти слова, Эржика побледнела. Она пытливо вперила глаза в лицо графа, пытаясь по его лукавому выражению определить, что же он замышляет против Андрея Дрозда.

— Ах, милая невеста! — воскликнул он, словно только сейчас заметил ее. — Вам сделалось нехорошо? Вы так бледны!

Она промолчала. Граф подошел к ней так близко, что она чувствовала на лице его дыхание, и стал тихонько, с улыбчивым лицом что-то говорить ей, словно нашептывал доверительные, нежные слова.

— Признайтесь, что вы его еще любите?

— Через несколько часов я стану вашей женой и знаю свой долг, — ответила она уклончиво.

— На прямой вопрос, — он схватил ее за дрожащую руку, я жду прямого ответа: вы любите его?

Она

— Люблю! — Слово прозвучало так громко, что это услыхала Алжбета Батори, стоявшая чуть поодаль.

— Они так влюблены друг в друга, что без конца признаются в этом, — заметила она растерянно, не поняв Эржику.

— Если вы его так любите, почему вы не последовали голосу своего сердца и не убежали по крайней мере в последнюю минуту, ночью перед свадьбой? — полюбопытствовал граф Няри.

— Вы же сами знаете, что я не могла этого сделать. До вчерашнего дня меня стерегли гайдуки чахтицкой госпожи, а сегодня ночью — ваши.

— Ох, простите, милая невеста, я укорил вас в том, в чем, собственно, сам виноват.

— Но, помешав мне бежать, вы, сударь, лишили меня возможности спасти вашу жизнь.

— Я знаю, — сказал он растроганно, и Эржика тщетно пыталась угадать, искренне ли он взволнован или лжет, — и благодарю вас за это. Надеюсь, что прежде, чем ваша милая приятельница прикажет меня отравить, у меня еще будет время вознаградить вас.

— Для вас вознаграждение означает только мщение!

— Не всегда, — улыбнулся граф Няри, надев опять привычную маску.

— Последний раз предупреждаю вас, сударь. Не тратьте времени ни на мщение, ни на расплату. Свадьба — это ваша смерть!

— В таком случае вы не должны были бы меня предупреждать, а, напротив, торопиться со свадьбой, чтобы как можно скорее получить свободу.

— Мне милее рабство, чем свобода, купленная смертью другого человека!

— Вы в самом деле, милая моя невеста, обо мне такого нелицеприятного мнения? Вы думаете — меня можно отравить, когда я об этом знаю?

— Если вам и удастся спастись при первой попытке, кто знает, повезет ли вам при второй. Пусть даже сто раз вероломная смерть обойдет — в сто первый она все же настигнет вас!

— К счастью, я не трус. Несмотря на то что вы так убедительно стращаете меня, я не бегу! И не делайте этого и вы, прошу вас, даже если бы вам подвернулась возможность, во что я не очень верю. Я люблю вас и обещаю сделать вас счастливой.

Она посмотрела на него с изумлением. До чего это необычный человек! Ему угрожает верная смерть, ведь и он, должно, в этом убежден, и несмотря на все он хочет пойти с ней под венец, и вид у него при этом самый счастливый.

Разговор их показался Алжбете Батори подозрительным — она подошла к ним в сопровождении нескольких гостей. Жених озорно смеялся, невеста была мрачна и печальна.

— Мы немного повздорили, — объяснял граф Няри. — В самом деле, тут мы немного поторопились, но разве это не предвестие счастливого брака?

Гости рассмеялись, с ними и Алжбета Батори, которая тотчас спросила:

— А почему вы повздорили?

— Из-за пустяка. А точнее — из-за детей.

Эржика смотрела на него во все глаза.

— Из-за каких детей? — прозвучал нетерпеливый вопрос.

— Из-за наших, — рассмеялся граф Няри. — Эржика хочет девочку, а я — сына.

Эржика вспыхнула румянцем. Ей бы сквозь землю провалиться — только не чувствовать на себе эти смеющиеся взгляды, наслаждавшиеся ее стыдливостью.

— Но мы договоримся! — воскликнул граф Няри лукаво. — Пусть это будут двойняшки, мальчик и девочка!

Гости ответили громким хохотом.

Эржика в мучительном смущении спрятала пылающее лицо в ладони и бросилась наутек, словно этот веселый смех мог ее осквернить.