Кровь
Шрифт:
— А кстати, куда мы едем? У меня такое чувство, что мы заблудились. Я округу неплохо знаю. Но где мы, вообще? Что-то я ничего не узнаю!
— Может, тебе поспать?
Бэлу опять понесло:
— Ты, знаешь, считается, что девушкам нравятся загадочные парни. Ну, такие таинственные, с тёмным прошлым. Так вот, они только в книжках и фильмах нравятся. Отвлеченно, так сказать. А по жизни, вся эта загадочность никому на фиг не сдалась. Ты уж мне поверь. Я тебе как девушка откровенно говорю. На самом деле, знаешь какие девушкам парни нужны? Нет? На-дёж-ные! Девушкам
Последние слова Бэла договаривает уже без энтузиазма, как будто обдумывая что-то другое:
— А, вообще, ты прав. Мне лучше поспать. После такого стресса нервной системе нужно восстановиться. У нас, конечно, всякие заварушки бывали. Но как-то привычка не выработалась пока. Меня до сих пор потряхивает. Пойду, прилягу.
Но едва исчезнув, Бэла возвращается:
— Я радио включу. Ты не против? Под музычку и ехать приятней, и засыпать.
Бэла крутит радио:
Ночное рандеву — час разлуки…
— В тему!
Бэла удаляется в заднюю часть кабины, подпевая радио. Водитель выкручивает погромче.
Утро
Раннее зимнее утро, небо уже посветлело, но солнце ещё не взошло. День намечается пасмурный. Фура проезжает по улицам Москвы и останавливается на парковке. Бэла, сидящая рядом с водителем, уже полностью наготове:
— Вот и ладушки! Спасибо за всё! Я тебя не знаю, ты меня не знаешь. Надеюсь, больше не встретимся! — собирается вылезать.
Водитель молча протягивает ей её телефон.
— Ах, да! Ну, пока!
— Возвращайся домой, Бэла, — как будто бы равнодушно, но всё-таки с едва заметным нажимом говорит её спутник вместо прощания.
— И тебе — счастливого пути! — беспечно отзывается та.
Сияющая Бэла вылетает из машины. Одной рукой она придерживает довольно сильно округлившийся живот.
Бэла вышагивает по улицам Москвы с гордо поднятой головой. Она втягивает воздух полной грудью и не стесняясь улыбается до ушей. Она проходит мимо витрины дорогого бутика. Возвращается и заходит.
Через некоторое время Бэла выходит из бутика преображенная. На ней меховая шубка, новые сапоги, на плече сумочка Chanel, а за собой она катит чемодан Louis Vuitton. На ходу она достает телефон:
— Настя! Привет! Угадай, где я?
День
Маленькая кухня в хрущёвке. Бэла и её подруга за столом. Пьют кофе с бутербродами. За окном уже белый день. Бэла выглядит просто шикарно. На ней дорогой бордовый, в чёрных разводах кашемировый свитер с высоким воротом. Видно, что она побывала в салоне красоты: аккуратный макияж, свежий маникюр и профессионально уложенные волосы. Подруга, ровесница Бэлы, одета по-домашнему.
— Что скажешь? — хвастливо спрашивает Бэла.
— Спасибо за икру! — говорит подруга, поднимая бутерброд с чёрной икрой, — А теперь что? Махнешь куда-нибудь? Таиланд? Египет? Турция? О! Точно! В Сочи! Там же скоро это…
Бэла со смешком прерывает череду мечтаний:
— Угу! Сочи! Да там уж всё забито под завязку!
— А разве у твоей мамы родственники не в Сочи?
— Да нет, в Симферополе.
Подруга обрадованно:
—
А, ну вот! Совсем рядом!— Ну да, — не спорит Бэла, а только комично расширяет глаза, покачивая головой. Впрочем собеседница, занятая своими мыслями, не замечает её гримаски.
Расправившись с бутербродом, Настя блаженно вздыхает:
— Как только ты решилась? У меня бы смелости не хватило!
Бэла с азартом:
— Ну, я себе сказала, если он сразу меня не прихлопнул, то почему бы и нет… Хоть раз в жизни!.. Смотри! — Бэла достает из заднего кармана джинсов телефон.
— Ой! Новый! — взвизгивает подруга и тут же хватает его. Глядя в телефон:
— А ты не боишься, что Шаня тебя сдаст? Или уже сдал?
Бэла безразлично:
— Если бы Шаня был жив, то он бы мне уже весь телефон оборвал.
— Так ты что, думаешь, что он Шаню… того?.. — подруга смотрит на Бэлу ошеломленно.
— Ну и что? Этот Шаня — та ещё скотина! Да вся округа с облегчением вздохнет…
— Всё-таки… он Шаню из-за этих денег убил, получается. Думаешь, он так всё оставит? Не будет тебя искать?
Бэла глубокомысленно сжимает губы, а потом начинает размышлять вслух:
— Да, загвоздка… Но я тут подумала… В общем, я верну деньги Грому.
— А как же? — подруга обводит глазами всё новоприобретенное богатство.
Бэла легкомысленно:
— Ой, да ладно! Я даже одну пачку не истратила. А там их… Небольшие премиальные за услугу.
— Да, неплохие премиальные, — задумчиво отвечает подруга.
— Надеюсь, Гром в долгу не останется. А там — чем чёрт не шутит, — говорит Бэла мечтательно.
Подруга скептически приподнимает брови и тут же переводит разговор на другое:
— Гром, вообще-то, очень недоверчивый. Но я у него работала, так что со мной он бы стал разговаривать.
— Ой! Настя, ты меня так выручишь! Я прям даже не знала с какого боку к этому подступиться. Не домой же к нему ехать, в самом деле. Да и где он живет?
Настя всё ещё задумчиво:
— Ну, где он живет, я тоже не в курсе. Зато я знаю, где его точно можно найти. Он почти всегда у себя в клубе.
У Бэлы уже горят глаза:
— В клубе — это даже лучше, официальнее.
Настя встает и достает свой телефон, что-то листает в нём:
— Если мы приедем к нему вдвоём, это будет как-то несолидно. Надо кого-то из парней с собой захватить, для веса, и желательно с тачкой, — набирает номер и выходит из комнаты.
Возвращаясь через пару минут, говорит с озадаченным лицом:
— Стас, в принципе, не против, но он уже успел приложиться после обеда. А больше никого не нашла.
— Так я могу повести, если что.
Настя довольно улыбается в ответ и снова набирает номер.
Вечер
Короткий зимний день быстро идет на убыль, темнеет. Форд, за рулем которого сидит Бэла, проезжает по улицам какой-то промзоны и останавливается у глухих железных ворот. На них нет никаких опознавательных знаков. Настя, сидящая на заднем сиденье Форда, комментирует:
— Ничё местечко, да? Здесь такие дела проворачивают, и всё шито-крыто.