Кровь. Закат
Шрифт:
Самолет плавно качнулся и придвинулся к шлангу на пару метров.
Лес медленно проплывал где-то внизу.
Клочья облаков с бешеной скоростью летели совсем рядом – прямо над головой.
– Левее!!! – он чувствовал, как ледяной воздух врывается в горло, как стынут его голосовые связки, – Левее!!!
Самолет качнулся. Шланг исчез из виду и заскрежетал по обшивке.
– Вперед!!! – завопил он. – Твою мать!!! Вперед!!!
Он вдруг увидел черную горловину с металлическим наконечником. Прямо перед собой, по ту сторону дверного проема.
Кровник отлепил одну руку от скобы и, нагнувшись, схватился за краешек. Ветер ударил в глаза, высекая слезы, хлестнул по руке, выхватил шланг.
Сжав зубы и зарычав, Кровник вцепился в него обеими руками и рванул на себя всем телом. Он втащил шланг в салон.
– Все!!! – заорал он. – Все!!!
Спустя секунду – Пилотка рядом с ним.
Она делала все очень быстро: откинула крышку в полу, схватилась за шланг, одним движением воткнула наконечник в отверстие.
– Пять баллов!!! – она показала ему раскрытую ладонь и сразу убежала. Кричать в свою рацию.
Кровник нагнулся и отстегнул страховочный трос. Снял пояс и бросил себе под ноги. Сел на лавку у борта. Тут же встал. Прошелся по салону в хвост. Постоял, держась за борт.
У капитана Кровника было ощущение, что он махнул стакан водки и запил его литром кофе. Он никак не мог надышаться. Сердце оглушительно ухало в барабанных перепонках, с бешеной скоростью перекачивая кровь.
Он потрогал свой лоб.
Пилотка перемещалась даже не бегом – стремительными большими прыжками. Только что была у входа в кабину и – хлоп(!) – уже около него. В руках у нее он увидел капсулу пневмопочты похожую на большой футляр губной помады.
– Все!!! – она протянула руку, – Давай деньги!!!
Кровник вытащил пачку из внутреннего кармана:
– Сколько?
– Три сотни!
Он отсчитал три бумажки:
– На!
Она свернула банкноты в трубочку и сунула в капсулу. Быстро завинтила крышку и тут же оказалась у люка.
Кровник увидел, как она отсоединила шланг, пристегнула капсулу и выбросила все получившееся за борт. Это заняло у нее не больше трех секунд. Он подоспел как раз к тому, чтобы помочь ей захлопнуть большую алюминиевую дверь.
Пилотка провернула рычаг в положение «закрыто».
В салоне наступила относительная тишина.
– Все нормально? – спросил Кровник.
Она кивнула. Улыбнулась:
– Ай да мы! Да?
– Да, – Кровник улыбнулся ей в ответ. – Никогда не слышал о такой системе дозаправки.
– Ясен пень! – она развела руками, – Но этот самолет другой не оборудован!
– Чем он еще не оборудован?
– Противомудацкой защитой, – сказала она. – И антигондонной.
Кровник захохотал.
Они стояли и, улыбаясь, смотрели друг на друга.
– Что у тебя карты на хвосте означают? – спросил Кровник.
Пилотка подобрала с пола пояс со страховкой и повесила его обратно в шкафчик на крючок, закрыла длинные узкие дверцы.
– Ну, тут я обычно говорю, что выиграла Катрусю в карты, –
сказала она.– А на самом деле?
– На самом деле не скажу… – она вытерла ладони о задние карманы джинсов.
– А Катруся, почему тоже не скажешь?
– Неа.
– Но «Катруся» это же имя?
– Ага.
– Это воздушное судно и у него есть имя?
– А я его капитан! – сказала она. – И хватит об этом! Ты мне лучше вот что скажи, ты…
Самолет тряхнуло. Еще раз. Кровник услышал, как забуксовал и чихнул левый двигатель.
Пилотка побледнела и метнулась к иллюминатору.
Мгновение – и она поскакала в кабину.
Кровник услышал, как закашлял правый движок.
– Сууукааа!!! – взвыла Пилотка.
– Что такое?
– Этот урод мне паленой херни какой-то залил, падла!!!
Она схватила шлемофон и защелкала рацией, быстро передвигая бегунок по шкале:
– Ноль сто первый! Утя! Слышишь меня? Дядь Жень?! Есть там кто?! Ноль сто первый!
Самолет тряхнуло. Пилотка скривилась как от зубной боли.
– Сссукааа! – простонала она, – Движки спалим!
– Ноль сто первый! – закричала она в микрофон, – Слышишь меня? Слышишь?! Ох, мля без ля-ля, дядь Жень! Полоса свободна?! Я щас на тебя упаду! Потом все объясню!
Она вцепилась в штурвал и повернулась к Кровнику.
– Все! – сказала она, как показалось ему радостно, – Молимся!
Почти до самого конца он не мог понять, куда она собирается садиться.
Кровник был уверен – врежутся.
Она просто выпустила вдруг шасси, направила самолет вниз, и они понеслись к земле под таким углом, что стало понятно – врежутся. Прямо в деревья. Всмятку. Верхушки сосен приближались с бешеной скоростью. Замелькали в трех, в двух, в метре от стеклянного пола под ногами.
– Ой-ей-ей! – только и сказал он.
И деревья вдруг кончились. Кровник увидел широкую просеку под ногами.
– Держись! – заорала она.
Все время пока они катились по посадочной полосе, она хохотала. Хохотала, пока разворачивались. Хохотала, пока подруливала к большому навесу, спрятанному среди деревьев.
– Ха-ха-ха! – кричала она. – Видел бы ты свою рожу!
Лысый как колено мужик в точно таком же, как у Кровника брезентовом дождевике, стоял, опираясь на палочку, и рассматривал троицу, идущую к нему от самолета.
– Охренеть! – воскликнул он, как только они ступили под навес, – Я слушай, думаю, где ты там летишь?! И тут Катруся просто камнем с неба! Чисто вписалась! Красава!
– Спасибо! – Пилотка кивнула. – Ура мне!
Кровник увидел деревянное крыльцо за спиной мужика и только потом понял, что там – за его спиной – целый дом. Деревянный сруб из крупных бревен, плотно укутанный маскировочной сетью, утыканный поверху ветками.
Широкая низкая изба с покатой крышей и несколькими небольшими оконцами. И не различишь ее сразу. Не то, что с воздуха – с тридцати шагов можно не заметить.