Кровь песков
Шрифт:
Края сознания начали размываться — и я ахнула, резко возвращаясь. Встала жёстко. Пальцы сжались в кулаки так, что дрожали предплечья — будто могла удержать себя в теле силой хватки.
Эрикс тоже остановился, повернул маску ко мне. Может, я себе придумала, но в его взгляде ощутилось любопытство. Он промолчал.
— Что ты делаешь, когда чувствуешь, что теряешь контроль? — Я уже знала от королевы Джиневры, что он проходил через это в детстве. И больше того — его осанка, само предложение учить меня говорили о понимании.
— Нужно найти что-то — ощущение или якорь, — что удержит тебя в теле.
Я
— Что якорит тебя? — спросила я.
— Боль.
Я моргнула. Ещё раз.
— Ты причиняешь себе боль нарочно?
— Когда нужно. В бою можно позволить себе получить удар, если не остаётся иных вариантов. — Он пожал плечами, будто удерживать себя травмой — пустяк. — Боль режет по сознанию лучше любого ощущения — её невозможно игнорировать, она целиком телесна. Если ранить себя достаточно сильно — потеряться в сознании пустыни не выйдет, даже если захочешь.
— Варварство, — отрезала я.
— Пустыня не мягкая госпожа. Те, кто не способен сделать всё, чтобы выжить, милости от стихии не ждут, — парировал он. — С её магией — то же.
— Должен быть другой путь.
Он наклонил голову:
— Полагаю, иные сильные ощущения тоже сойдут. Только удовольствие в бою задействовать сложнее.
Сказано было таким ровным тоном, что я не уверена, но это, кажется, ближе всего к шутке, на что способен Эрикс. Мысль, что безликий передо мной — носитель непостижимой силы — умеет быть саркастичным, была одновременно человеческой и тревожной.
— Ну, пока не попробуешь — не узнаешь. Вдобавок противников напугаешь, — подыграла я.
Его плечи чуть окрепли, будто он не ожидал, что я подхвачу. Миг — и прошёл. Он резко зашагал к той же куче камней, что вчера — с тем самым треснувшим валуном посередине.
В тот вечер камни я так и не сдвинула. Зато ни один не расколола.
На третий день, когда я перевалила через дюну, скрывающую наше с Эриксом место от лагеря, я обнаружила его на коленях — он сидел на пятках. Казался совершенно расслабленным, если бы не судорожно сжатые кулаки на коленях. Сжимал так, что я удивилась, почему не слышу, как скрипят его чёрные кожаные перчатки.
— Сегодня будем медитировать, — сказал он, не шевелясь, пока я подходила.
Я развернулась на пятках, готовая прямо сейчас вернуться в Келвадан и вывезти Дайти на прогулку. Медитацию я пробовала столько раз, что сбилась со счёта, — и всякий раз впустую. Я не собиралась ещё час сидеть и делать вид, что сосредотачиваюсь на сдерживании магии, лишь бы оттянуть неизбежный срыв.
— Не так, как учила бы королева, — добавил он, прежде чем я успела сделать и двух шагов.
Я замялась и обернулась. Сомнение, что тихое сидение вообще поможет, скользнуло в мысли, но уходить расхотелось. Помогало не столько то, что говорил Эрикс, сколько то, что он — по-своему, извращённо — понимал, что я чувствую.
Шторм внутри меня порой заставлял чувствовать себя в Келвадане более одинокой, чем в изгнании у собственного оазиса. Странно, что человек, сорвавший меня с того одиночества, оказался первым, кто не испугался моей силы. Даже помощь королевы
оставляла во рту привкус опаски.Я опустилась перед Эриксом, тоже села на пятки, зеркаля его позу. Между нашими коленями оставалось несколько дюймов, и от него сквозь мои свободные льняные штаны ощутимо шло тепло. Я невольно подумала, как он выдерживает быть закрытым с головы до ног под этим солнцем.
— Представь, где в тебе зарождается сила, — произнёс Эрикс, когда я устроилась.
— Ты разве не скажешь закрыть глаза?
Он пожал плечами:
— Я предпочитаю с открытыми. Но особой разницы нет.
Я позволила ресницам опасть. Сомневалась, что смогу думать о чём-то, глядя прямо в его металлическую маску.
— А теперь сосредоточься на своей цели. На мотивах, что направляют твои поступки, и страстях под ними.
Удивительно, но его голос оказался спокойным и убаюкивающим, когда я повернула внимание внутрь. Низкий, ровный тенор, лишённый той жёсткой кромки, которой он обычно пугал. Я одёрнула себя и вспомнила его слова.
Моя цель.
— Защитить Келвадан, — ответила я вслух, хотя он о том не просил. Так было правильно.
Он фыркнул с насмешливым пренебрежением, но промолчал.
— Теперь подумай о чувствах, которые кормят эту цель.
Я копнула глубже, как в песок — в собственную психику.
Конечно, я хотела защитить город, который был символом надежды все годы изгнания. Как не хотеть, если собственный клан меня выгнал, а Келвадан нашёл для меня место? Даже если я пока не чувствовала себя «своей», я могла доказать, что достойна. Я могла…
На дне колодца моей магии билась тёмная, пульсирующая штука. Я мысленным пальцем ткнула — она щёлкнула и оскалилась.
Она злилась.
Ощущение ударило по лицу, как песчаная буря. Глубоко во мне копилась обида — за то, что меня, едва не девчонку, оставили умирать в пустыне. Там же жила ярость от бессмысленной смерти моего коня и от того, что я не могу жить без страха себя самой, как все прочие. Там же — злость на себя, что остаюсь одинокой, даже стоя посреди целого города.
— Хорошо.
Я вздрогнула, почти забыв о присутствии Эрикса.
— Пусть эта злость станет воронкой, которая выкачивает силу наружу — и одновременно её подпитывает.
Я распахнула глаза:
— Нет.
Эрикс склонил голову набок.
— Но ведь получалось, не так ли?
Я не ответила, лишь уставилась мрачно:
— Я не буду делать по-твоему, если это сделает меня похожей на Вайпера.
— Это не я заглянул внутрь и нашёл там злость. Это сделала ты, — удовлетворённо заметил он, и у меня зашевелились когти.
— А на чём медитируешь ты? На цели разрушить собственный город — собственную семью?
— Мир Келвадана — ложь, — его ровный голос превратился в рычание.
Он говорил это уже во второй раз, и я вскочила.
— Говорит тот, кто ведёт войну на свой народ. Я ошиблась, думая, что ты способен учить чему-то, кроме насилия и предательства.
Я резко развернулась и бросилась в пустыню. Хотела бы я сейчас силу Дайти под собой, но бежала, размахивая руками, и мягкие подошвы моих сапог взрывали песок. Я знала, что Эрикс не пойдёт следом, но меня тянуло поставить между нами как можно больше расстояния.