Кровь Олимпа
Шрифт:
— Нико ди Анджело... сын Аида. Наслышан. Жаль, я пока не могу тебя убить... я пообещал Ориону, что задержу тебя до его прибытия. Не беспокойся. Он будет здесь с минуты на минуту. А когда ты ему больше будешь не нужен, я пролью твою кровь и помечу это место, как свою извечную территорию!
Нико стиснул зубы.
— Кровь полубога. Кровь Олимпа.
— Естественно! — воскликнул Ликаон. — Пролитую на землю, а особенно на священную землю, кровь полубога можно применить по-разному. С надлежащими заклинаниями, она может пробудить монстров или даже богов; может привести к возникновению новой жизни или сделать землю бесплодной
Трава под ногами Нико начала завядать. Бархатцы засохли.
«Бесплодная земля, — подумал он. — Священная земля».
Нико вспомнил о тысячах скелетах, похороненных в Капелле Костей. Аид что-то упоминал о площади, на которой Инквизиция сожгла заживо сотни людей.
Этот город был древним. Сколько мертвецов лежало в земле под его ногами?
— Тренер, — позвал он. — Вы умеете лазить?
Хедж усмехнулся.
— Я наполовину козел. Разумеется, я умею лазить!
— Поднимайтесь к статуе и закрепите такелаж. Сделайте веревочную лестницу и скиньте ее нам.
— Э-э, но ведь стая волков...
— Рейна, — сказал Нико. — Ты с гончими прикрываешь наше отступление.
Претор мрачно кивнула.
— Поняла.
Ликаон завыл от смеха.
— Отступление куда, сын Аида? Возможности сбежать нет. Вам нас не убить!
— Может, и не убить, — ответил Нико. — Зато я могу вас замедлить.
С этими словами он раскинул руки, и земля раскололась.
Нико и не ожидал, что фокус сработает настолько хорошо. Ранее ему уже приходилось доставать из земли некоторые остатки. Он играл с крысиными скелетами и раскопал какой-то человеческий череп. Тем не менее, вытащить на поверхность огромные горы костей: сотни бедренных, малоберцовых и реберных, формирующих острые, колючие клетки из человеческих останков — было для него в новинку.
Большинство волков были безнадежно пойманы. Некоторые корчились и скрежетали зубами, пытаясь освободиться. Сам Ликаон оказался обездвижен в коконе из ребер, но это не мешало ему ругаться на чем свет стоит.
— Ты — никчемный ребенок! — зарычал он. — Я сдеру плоть с твоих конечностей!
— Тренер, ваш ход! — сказал Нико.
Хедж помчался к храму. Один прыжок — и он уже на вершине подиума. Сатир вскарабкался на левый столб.
Двоим волкам все же удалось высвободиться. Рейна метнула нож и пронзила шею одного из них. Ее гончие бросились на второго. Клыки и когти Аурума беспомощно соскользнули со шкуры зверя, однако Аргентум его добил.
Голова гончей все еще была согнута набок после схватки в Помпеях. Его левый рубиновый глаз отсутствовал, но пес все равно умудрился вонзить клыки в загривок волка. Тот растворился в луже тени.
«Спасибо богам за серебряных собак», — подумал Нико.
Рейна обнажила меч. Она загребла полную ладонь серебряных монеток из бейсбольной кепки тренера Хеджа, взяла клейкую ленту из его рюкзака с припасами и начала приклеивать монеты к клинку. Девушка была на диво изобретательна.
— Иди! — сказала она Нико. — Я тебя прикрою!
Волки сопротивлялись, от чего костяные клетки трескались и ломались. Ликаон освободил правую руку и начал пробивать себе путь из его реберной тюрьмы.
— Я сдеру с тебя кожу живьем! — пообещал
он. — И украшу ею свой плащ!Нико остановился на мгновение, чтобы поднять с земли серебряный карманный ножик Рейны.
Он был никудышным горным козлом, поэтому отыскал себе лестницу в задней части храма и помчался наверх. Сын Аида достиг основания колонн и прищурился, глядя вверх на тренера Хеджа, едва примостившегося у ног Афины Парфенос. Сатир распутывал веревки и плел лестницу.
— Поторопитесь! — крикнул Нико.
— Ох, да ладно? — крикнул ему в ответ сатир. — А я-то думал, что у нас еще куча времени!
Сарказм сейчас явно был не в тему. Все больше волков освобождались от костяных кандалов. Рейна отбивалась от них своим модифицированным мечом с клейкой лентой и монетками, но вряд ли пригоршня денег могла задержать стаю надолго. Аурум зарычал и щелкнул зубами от раздражения, будучи неспособным ранить врага. Аргентум сражался изо всех сил. Он вонзил когти в горло очередного волка, однако был серьезно поврежден. Скоро их окончательно задавят количеством.
Ликаон освободил обе руки и начал вытаскивать ноги из захватов. Уже через несколько секунд он будет полностью на свободе.
Трюки у Нико кончились. Призыв стены костей его выжал. Всей оставшейся у него энергии едва ли хватит на путешествие по теням — это еще при условии, что он хотя бы найдет тень, в которую можно будет прыгнуть.
Тень.
Сын Аида посмотрел на серебряный карманный ножик в своей ладони. Ему в голову пришла мысль, пожалуй, самая глупая и самая безумная идея с тех самых пор, как он подумал: «Эй, а почему бы не заставить Перси искупаться в реке Стикс?! Он будет в восторге!».
— Рейна, беги сюда! — закричал он.
Претор ударила очередного волка по голове и рванула к нему. В полушаге она резко махнула своим мечом, который превратился в копье, а затем использовала его в качестве шеста, чтобы подпрыгнуть вверх. Девушка приземлилась рядом с Нико.
— Каков план? — спросила она, даже не запыхавшись.
— Выпендрежница, — пробормотал он.
Сверху упала веревка, завязанная узлами.
— Залезайте, глупые недокозлы! — заорал Хедж.
— Лезь, — сказал ей Нико. — Поднявшись, крепко держись за веревку.
— Нико...
— Давай!
Ее копье уменьшилось обратно в меч. Рейна сунула его в ножны и принялась карабкаться вверх, несмотря на тяжелые доспехи и припасы.
Аурум и Аргентум исчезли из виду. Либо они отступили, либо их уничтожили.
Ликаон вырвался из костяной клетки с торжествующим воплем:
— Ты будешь страдать, сын Аида!
«Придумай что-нибудь новенькое», — подумал Нико.
Он сжал в ладони карманный нож.
— Иди сюда, шавка! Или ты должен быть хорошим мальчиком, пока не придет хозяин?
Ликаон взметнулся в воздух, выпустив когти и обнажив клыки. Сын Аида обернул свободную руку веревкой и сосредоточился; вниз по его шее сбежала струйка пота.
Стоило вожаку стаи броситься на него, как Нико тут же ударил его серебряным ножом в грудь. Все волки вокруг храма взвыли как один.
Ликаон, в свою очередь, вонзил когти ему в руки. Его клыки промелькнули в полудюйме от его лица. Нико, проигнорировав собственную боль, загнал нож еще глубже ему меж ребер, по самую рукоятку.