Кровь баронов
Шрифт:
Со своей стороны Зильда, устремив глаза на графа, очень ясно читала все, что происходило в сердце молодого дворянина.
Жестокая истина заставила сжаться сердце Зильды. Глубокая горесть овладела всем ее существом, и обильные слезы полились из ее глаз.
— Итак, — сказала она мрачным голосом, — итак, ты отказываешься принять богатство и могущество, которые я завоевала для тебя в продолжении трех лет, ценой неслыханных страданий! Пусть… Но так как ты уверял меня сейчас в твоей благодарности, то я попрошу тебя доказать мне ее.
— Чем?
— Скажи мне всю правду; лучше узнать истину, какая бы она
— Вы сказали правду, Зильда, — промолвил граф, делая над собой усилие, — что нам лучше было бы с самого начала объясниться откровенно. Конечно, это тяжело для нас обоих, и вот почему я избегал этого, чтобы не отплатить вам огорчением за все, что вы для меня вынесли.
— Значит ты меня разлюбил? — повторила Зильда, сжимая руку графа.
— Нельзя любить на заказ, — ответил он. — После нашего свидания в гостинице «Золотое Солнце» вы должны знать, что мое сердце принадлежит другой.
— Ты думаешь, что она может любить тебя, как я?
— Нет, к несчастью — я уверен в противном, — грустно отвечал он, — и все-таки люблю ее.
— Чем же так очаровал тебя этот надменный ребенок, который оказался неспособен сохранить любовь к тебе? Пока она была бедной сиротой, без состояния и без имени, она любила… скорее притворялась, что любит тебя… но едва узнала, что ее отец император, и что ей принадлежат богатые поместья и графский титул, как тотчас забыла тебя!
— Довольно, Зильда! — живо прервал граф. — Маргарита ваша соперница, и вы можете ее ненавидеть, но вы не должны снисходить до клеветы.
— Она обманула тебя, и ты же ее защищаешь!
— Да, я защищаю ее! Думай обо мне, что хочешь но даже теперь, когда все мне доказывает, что Маргарита добровольно нарушила данное обещание — не выходить замуж ни за кого, кроме меня, — в глубине моего сердца тайный голос говорит мне, что она слишком честна и слишком горда, чтобы действовать под влиянием низкого честолюбия.
— Какая же иная причина заставила ее согласиться на свадьбу с Флорианом Гейерсбергом?
— Увы, Зильда, каждый день я задаю себе этот вопрос! В первую минуту моей скорби я, как и ты, решил, что Маргарита — изменница, и что ее поступок заслуживает презрения; но потом я вспомнил, сколько в ней хорошего и благородного. Я почувствовал, что даже моя ревность не может подозревать этого ангела доброты, который спас мне жизнь… и…
— И которого ты еще любишь… — глухо прошептала Зильда.
— Да, признаюсь… Что делать, Зильда, я считаю Маргариту утраченной для меня, и у меня не хватает духа польститься возвратить ее себе… а между тем, по необъяснимому противоречию, я сохраняю такую веру в ее честность, что, имей я перед глазами даже письменное доказательство ее обмана… я и тогда сомневался бы еще.
— И вы были бы правы, граф, — послышался Зильде и Гельфенштейну голос, заставивший вздрогнуть их.
— Проклятье! — прошептала колдунья. — Я забыла о Маргарите!
Она рванулась к молодой девушке с такой силой, что граф едва успел броситься между двумя женщинами.
— Вы здесь, Маргарита! — воскликнул граф. — В таком костюме?!
И схватив Маргариту
за руку, он притянул молодую девушку к себе, как бы с намерением защитить ее.— Да, — отвечала она, — я была… здесь… с Марианной.
— Как вы решились придти сюда? Вы ведь не знали, что…
Он остановился и быстро оглянулся.
Зильды не было.
— Разве вы не знаете, — тихим голосом повторил он, — что эта женщина, это мнимая колдунья — ваш злейший враг?
— Я подозревала это до моего прихода, — отвечала Маргарита, — но я хотела вас видеть, и рисковала всем.
— Вы хотели меня видеть! — сказал граф… — и для меня!.. Но тогда… Боже!.. Боже!.. Какая надежда!.. Маргарита, вы меня любите еще?..
— Да, мой друг. Я никогда не переставала любить вас; но была минута, когда я была принуждена принести мою любовь в жертву священному долгу. Но едва возвратили мне свободу, первая мысль моя была о вас. Я думала, что вы должны считать меня неблагодарной и коварной, что вы несчастливы… и я пришла сюда, в единственное место, где могла надеяться вас встретить.
— Честное и благородное сердце!.. — воскликнул обрадованный граф. — Ангел любви и доброты, как мне благодарить вас, как выразить вам?.. О, счастье! Я так мало верил в него. Мне все еще кажется, что все это сон… Я, который только что отчаялся в жизни и желал умереть!.. И вы любите меня?.. Вы здесь для меня?.. О, Маргарита! Скажите мне, что это правда, что вы любите меня — и что вы свободны?
— Да, мой друг, я вас люблю и свободна… по крайней мере почти, потому что мне нужно только согласие моего отца, но я упрошу его… и когда оправдаю вас в его глазах…
— В чем оправдаете?..
— В убийстве и государственной измене, в которых вас обвиняют.
— Как, вы знаете?
— Я знаю все. Я знаю, что вы невинны, и что вас обвинила гнусная интрига. Зильда мне рассказала все.
— Все? — прошептал граф, бледнея… — Она осмелилась…
— Она мне сказала, Людвиг, все, начиная с вашего… Но не будем возвращаться к прошедшему; мне было тяжело слышать от нее о вашей любви к другой женщине…
— Тогда я вас еще не знал, — прошептал он.
— Что ж такое? Мне кажется, что сердце… Но оставим этот разговор… Баронесса Гейерсберг всегда говорит, что женщины не могут судить о мужчинах по себе. Однако же, Людвиг, была минута, когда я на вас очень сердилась; я плакала от стыда и от горя, думая…
— Маргарита! — прошептал он умоляющим голосом.
— Вы правы, Людвиг… К счастью для вас… и для меня… — прибавила она с очаровательной улыбкой… — Я видела, как вы отчаивались, и как любите меня. Я думала, что вы будете меня проклинать, потому что все говорило против меня… Если бы вы знали, как я была счастлива и горда вашим благородным доверием!
— Так вы меня еще любите? — спросил граф.
— Да, я вас люблю, и надеюсь, что ваше бедное сердце не будет больше мучиться. Но дайте мне рассказать вам все, что произошло со времени последнего нашего свидания…
— Замолчите, — прервал граф, — Зильда идет. Не доверяйте этой женщине, Маргарита. Она на все способна.
— Бедное создание! — пробормотала молодая девушка. — Она так несчастна; вид ее огорчает меня. Вспоминая те страдания, которые она претерпела за вас, и которые ее еще ожидают впереди, я чувствую мое счастье как бы упреком себе.