Кризис на Центавре
Шрифт:
Хронометр высвечивал цифры 17:82. Оставалось только радоваться, что пульт вообще не загорелся от перегрузки. Кирк в сердцах двинул кулаком по шкафу, и тот встал на место. “Придется заказывать новую установку, – подумал он. – Эта что-то быстро выдохлась. Бред какой-то! Единственный раз решил выйти отсюда на связь, и на тебе!” Капитан разочарованно покачал головой и сказал:
– Баркли, можете курить, если желаете.
Не глядя ни на кого, Кирк вышел на улицу. Нужно было многое обдумать и, прежде всего, как теперь выбраться из долины. И как вообще выпутаться из создавшейся ситуации.
Некоторые флайеры были приспособлены для выхода за пределы атмосферы и совершать орбитальные полеты в течение нескольких часов. Но допотопный агрегат, доставивший их сюда, на такое вряд ли был способен. Он мог развить лишь
Между тем приближалась ночь. После заката второго светила на небе зажглись яркие звезды, и Кирку вдруг захотелось увидеть закат солнца на Земле. Или хотя бы просто отыскать в небе созвездие Кассиопеи. Но было еще слишком светло, и рассмотреть удавалось лишь немногие звездные рисунки. Видна была Вега, Большая Медведица, три звезды пояса Ориона. Вскоре появились и другие знакомые точки: планеты системы Альфы Центавра. У самого Центавра не было спутника, а Кирку почему-то ужасно хотелось сейчас увидеть на темном ночном небосводе большую полную Луну. Наверняка это подняло бы ему настроение.
Кирк еще немного постоял, созерцая звезды, затем вернулся в дом. Зулу вовсю занимался приготовлением ужина. Он разогрел стерильные пакеты с едой и засунул в морозильную установку пиво. Хотя капитан не бывал в долине уже много лет, особое статическое поле, постоянно действовавшее на кухне, не позволяло продуктам испортиться или как-то изменить структуру. Поэтому на вкус они казались только что купленными. Как оказалось, продовольственных запасов в доме могло спокойно хватить всей компании не меньше чем на неделю.
Когли, с разрешения капитана, включил телевизионный транслятор с голографическим изображением. Недалеко от дома, на дереве, был установлен небольшой, но мощный локатор-приемник, однако теперь он не мог ничего поймать из-за отсутствия передающих спутников. Поэтому Сэм поставил одну из видеокассет, имевшихся в фильмотеке Кирка. Как и книги, все фильмы в доме имели историческую тематику или были вовсе антикварными. Баркли и его компания расселись кто где мог и начали смотреть одну из первых экранизаций романа “Машина времени”. Созданный в 1960-м году, фильм рассказывал об одном путешественнике во времени, перенесшемся в будущее и попавшем в Лондон накануне серьезного военного конфликта. Главного героя играл Род Тейлор, и, когда он появился в кадре, с ужасом наблюдая, как над городом расползается ядерный гриб и рушатся здания, Когли заворочался в кресле и пробормотал:
– Что-то нет у меня настроения такое смотреть.
– У меня, признаться, тоже, – поддержал его Баркли.
– Ну так не смотрите, – подал голос из соседней комнаты Кирк. – Зулу! Как там насчет ужина?
– Готово! Прошу к столу!
Все охотно поднялись с мест, направились в кухню и молча расселись вокруг стола.
После ужина Когли вызвался помогать Зулу убирать и мыть посуду. Баркли же вернулся в свое кресло и принялся сосредоточенно разглядывать ногти.
Время тянулось медленно, и народ начал откровенно зевать. Немного поразмыслив, Кирк предложил Зулу и Когли устроиться на своей кровати. Баркли он вручил спальный мешок, а остальным посоветовал приспосабливаться самостоятельно. Пройдясь по комнатам и убедившись, что все спят, Кирк взял из шкафа одну из книг, устроился в своей любимой кресле-качалке и углубился в чтение.
Глава 19
На командном пункте “Энтерпрайза” царила тишина, нарушаемая лишь тихими сигналами датчиков. Астронавты занимались своими делами и казались абсолютно спокойными. Но на самом деле все обстояло иначе.
Ухура была не на шутку встревожена. Капитан утром не вышел на связь, и все попытки связаться с ним не увенчались успехом. Она несколько раз вызывала по коротковолновому передатчику кабинет президента, но всякий раз какой-то чиновник отвечал, что астронавты и высшее руководство Центавра проводят срочное совещание. Тревожить их нет никакой возможности, но если надо
что-то передать, он с удовольствием это сделает.Связистке это еще больше не понравилось. Она была убеждена, что капитан обязательно связался бы с кораблем, если бы только мог. И, следовательно, с ним что-то случилось.
Полушарие, над которым они находились, постепенно погружалось в ночь. Из динамиков по-прежнему не было слышно ничего, кроме потрескивания. Персональные коммуникаторы тоже не подавали признаков жизни, и, если капитан попал в беду, на корабле даже не могли узнать об этом, чтобы оказать помощь.
Транспортные челноки не функционировали, а “Колумб”, пилотируемый Чеховым, использовался как летающая амбулатория и грузовик, доставляющий оборудование и медикаменты в госпиталь Новых Афин. Если бы на “Энтерпрайзе” имелся еще один челнок, Ухура сама отправилась бы на Центавр, оставив вместо себя Скотта, и разобралась, что к чему. Но такой возможности не было, и она мучилась от неизвестности и бессилия.
Больше всего ее раздражало то, что все волнения могли оказаться напрасными и на самом деле все не так опасно, как кажется. Но чтобы это знать, нужно было иметь хоть какую-нибудь информацию. Может быть, Кирк не воспользовался передатчиком президента просто из-за того, что был занят и не чувствовал в этом острой нужды. Ведь “Энтерпрайзу” уже ничего не угрожало. И все же связистка чувствовала, что у капитана неприятности и именно поэтому он не вышел на связь.
После нескольких часов изнуряющего ожидания она уже готова была окончательно упасть духом. “Вот и попробуй в таких условиях оставаться за командира!” – чуть не плача, думала девушка. Будь Маккой на корабле, он наверняка что-нибудь посоветовал бы, но доктор улетел вместе со Споком. Постепенно Ухура начала думать о том, как будет жаловаться капитану Кирку и расскажет о всех своих переживаниях и волнениях. Это ее немного отвлекло, и неожиданно она пришла к решению. Если завтра к утру капитан не выйдет на связь, а администрация президента по-прежнему будет вешать на уши лапшу, Ухура решила начать самостоятельный поиск и, если потребуется, перекопать и растрясти всю эту планету, но отыскать Зулу и капитана. “Ох, и попляшут они у меня!” – подумала связистка и погрозила кулаком экрану.
Последние несколько суток Скотт и Макферсон практически не спали. И теперь, когда по корабельному времени наступило время сна, оба офицера, отвечавшие за святая святых корабля – за его двигатели, – по-прежнему работали. Главный инженер только что закончил починку последнего замыкающего контура в канале Джеффри, а его помощник все еще бился над одним из деланиевых клапанов, ответственных за подачу криоэмульсии на двигатели.
– Ну, как дела, сынок? – спросил Скотт своего друга.
Потомок кельтских королей недовольно фыркнул.
– Как всегда, упрямится! В верхней цепи прерывается фаза, и вся схема к черту отключается. Нудная, должен сказать, работенка, но результат, кажется, будет.
Инженер устало кивнул.
– В электронных системах еще остались кое-какие неполадки, но думаю, ребята справятся и без нас. Никогда не видел, чтобы наша бедная девочка так страдала.
"Бедной девочкой” Скотт называл силовую установку крейсера. Макферсон сочувственно улыбнулся.
– Мы можем ею гордиться. Любой другой корабль на месте “Энтерпрайза” уже давно бы превратился в облачко электронов, случись с ним подобные перипетии. А наша старушка изворачивалась, как черт, и все выдержала.
Скотт встал со стула, устало потянулся, распрямляя затекшую спину, и с гордостью сказал:
– Да! Я по-прежнему утверждаю, что “Энтерпрайз” – особый корабль. У него есть характер и, если хотите, даже душа!
– Угу. “Гагарин” этим не отличался. Не имел индивидуальности.
– Тут и говорить нечего! Это просто везение, что мы попали на “Энтерпрайз”, – Скотт задумчиво почесал за ухом. – “Гагарин” был действительно стандартным кораблем. Как-то раз на Земле я возвращался из Хитроу на родину, и мне совершенно было плевать, какая посудина меня туда доставит. У самолетов, как у большинства звездолетов, нет никаких индивидуальных особенностей. А у нашего, как бы это поточнее сказать… Есть стиль! Да, собственный стиль. И с этим приходится считаться даже капитану.