Чтение онлайн

– А ты, значит, мне такое право дашь?

– Дам. Ты же сам меня Королём нарёк, забыл?
– Кот, посмеиваясь, встал на колено.
– Я, Король Тони, сын Аларика, призываю… тебя как зовут?

– Маркус.

– Призываю Маркуса, прозванного Котом, лордом Свободного Дома, во имя чести, во имя Короны, во имя доблести!
– Я коснулся его плеча кончиком своего меча, просигналил, чтобы он встал, и вручил ему второй деревянный меч.
– Владей этим мечом и с ним передай потомкам моё слово: пусть защит он хозяина в бою, ради чести, ради Короны, ради доблести! Приветствую, лорд Маркус по прозвищу Кот!

Кажется, Кот впервые за время нашего с ним знакомства не нашёл,

что ответить. Конечно, он считал всё очередной моей шуткой, но я то относился к ритуалу вполне серьёзно, даже позаботился о гербе для нового лорда. Небольшая тонкая доска, тщательно отполированная, стала холстом для непривычного мне рисунка. Кот с восторгом уставился на эмблему: рыжий кот с огромными зелёными глазами, сжимающий в зубах кинжал, окружённый семью жонглёрскими шариками. Кот неуверенно взял герб в руки. Я поспешил объясниться:

– Только он не выдержан в геральдических традициях…

– К лешему традиции!
– Он порывисто обнял меня.
– Я его спрячу, не хочу, чтобы наши смеялись.

Глаза его возбуждённо блестели, и тут я понял, что, фактически, осуществил его детскую мечту. Сам я мечтал о том, чтобы поехать на охоту или сыграть в "Стратегию" с отцом, а Кот мечтал о подвигах и героях. Конечно, весь устроенный мною фарс им виделся эпизодом древней легенды, и он в ней - главный герой. И тут я понял ещё одну вещь: осуществив его мечту, я могу требовать от него всего, в том числе его собственной смерти, и он, не раздумывая, отдаст мне свою жизнь. Особенно, если я скажу ему, кто я, и что, в свете этого, значит то, что он воспринял как игру. Ладно, решил я, пусть пока играет, может так оно и лучше. Я поиграл во всемогущего монарха, он побыл немного героем, всем хорошо. К тому же, ушло волнение за успех нового номера.

Кот грамотно спланировал программу. В начале выступления шли уже пользующиеся успехом ножи, которые мы довели до ума, разнообразив гимнастическими и жонглёрскими упражнениями. Ближе к середине мы предъявили зрителям первый наш гимнастический опыт. Завершением выступления труппы стал новый номер с мечами. Правда, после него нам пришлось много раз выходить на поклон. Возможно, успех прощает всё, но мне вдруг показалось, что лучше бы мы провалились.

Скоро ощущение обречённости стало невыносимым, и Кот заметил, что со мной не всё ладно. Наше выступление в очередном богатом доме закончилось, Кот получил деньги и, позвякивая кошельком, попытался меня развеселить. Я вяло отшучивался, собирая вещи. Размытое ощущение даже не опасности, а какой-то вязкой тревоги обволакивало меня. По дороге домой я постарался отстать от нашей весёлой компании. Кот отстал вместе со мной.

– Что происходит, Тони?

– Не знаю, Маркус, просто тревожно мне. Беду чувствую.

– Брось, ерунда всё это!

Как бы я хотел, чтобы прав был Кот. Но именно предчувствие беды в день покушения спасло меня. Угроза тогда долго висела надо мной, я даже привык к давящему ощущению близкой беды. А когда они решились, я почувствовал их намерения. Вместо размытого, но навязчивого ощущения возникла твёрдая уверенность: опасность рядом! А чужие стражники в приёмной только подтвердили моё подозрение. Но как объяснить Коту, что на меня давит мрачное облако близкой беды? Пусть не такое тяжёлое, как было во дворце, но кто ж его знает, во что оно может превратиться?

– Не ерунда это, Кот. Чувствую я беду, значит и впрямь опасно мне здесь оставаться. Не могу объяснить понятней, потому что сам не очень то понимаю, но вот бывает у меня так, что чувствую и всё. Ни разу не ошибался.

Кот поверил. И понял.

– У меня есть друг, он скоро уводит труппу. Если хочешь, я попрошу

его взять тебя. Ведь сейчас тебя ищут в городе, значит, среди бродячей труппы ещё долго не будут искать.

– А не жалко конкурентам меня отдавать, а, Кот?
– Попытался я пошутить.

– Не жалко, - неожиданно серьёзно ответил он.
– Мало того, что я, в принципе, предпочитаю видеть тебя живым и здоровым, так ещё в случае твоей смерти наше искусство потеряет очень ценное явление.

– Какое?
– Заинтересовался я.

Кот долго молчал. Наконец, будто нехотя процедил:

– Для тебя, благородный, это всё так, лишь бы где пережить тяжёлые времена. Не задумываешься ты о том, что такого клоуна, как ты, я видел только один раз, и то давно. Однажды ты вернёшься в свой древний замок, начнутся турниры, пиры, балы, и ты забудешь о маленькой труппе, где прятался в тяжёлые времена.

– Не забуду!

– Забудешь. Через пять, ну, может, через десять лет, ты ни грим нормально положить не сможешь, ни с перекладины шутки ради упасть. Мы уйдём в прошлое, маленький лорд, как уходит в прошлое детская сказка. Но пока ты ещё с нами, я хочу, чтобы как можно больше твоих идей стало жить. Боюсь, что твой талант не в том, чтобы смешить людей, хотя, и этой способностью тебя боги не обидели, а в том твой талант, что ты идеи можешь накидать. Твои идеи абсурдны, нелепы, но работают. Часто они лежат на поверхности, но подбираешь их почему-то именно ты. Думаешь, я не знаю, что ты уже Поэту идеи подсказывал, и Медведь ведь не сам придумал зрителей вызывать убедиться, что шары, с которыми он работает, действительно тяжёлые.

– Как ты догадался?

– От его предложения прямо-таки веяло твоими мыслями. Твои мысли - самое ценное твоё достояние. Не знаю, что и с кем ты не поделил, но, на месте твоих врагов, я бы не позволил тебе уйти. Я бы тебе вырасти не позволил просто-напросто! Ты опасен, благородный, хоть ты вряд ли понимаешь, насколько опасен. Знаешь, мне хотелось бы быть поблизости, когда твои враги доберутся до тебя. Такую шутку обидно пропустить!

– Ты что, считаешь, я с ними справлюсь?

– Если и не справишься, то уж подшутишь так, что мало им не покажется!
– Кот усмехнулся.

– Я уже подшутил, можешь мне поверить!
– Усмехнулся я ему в ответ

– Ну и как?

– Знаешь, я слышал, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, а я очень сильно над ними посмеялся.

– Сильно - не значит хорошо, благородный.

– Я учту… учитель.
– Кот обернулся ко мне. Мы остановились.
– Нам нужно догнать наших, а то они неизвестно что подумают.

– Мне плевать, что они подумают!

– Догони их, Кот. Нехорошо будет, если они вернутся без тебя.

– А ты?

– Я хочу побыть один.

Кот растаял в темноте. Я сел на корточки, прислонившись спиной к забору богатого дома. Вроде всё нормально, так почему же мне так тревожно? Чем больше я думал, тем больше запутывался. Я чувствовал, что меня преследует угроза, но она не связана с действиями регента. Опасность где-то близко, вот только я никак не мог сообразить, что же она такое.

Оставив бесплодные попытки разобраться в том, что мне пока явно не по силам, я поднялся на ноги, даже не заметив, как легко мне это удалось. Вообще то, я сглупил, оставшись один в приличной части города, ведь здесь дозоры действительно ходили, и они наверняка бы заинтересовались одиноким пацаном, а уж обнаружив у него в сумке длинноволосый парик и деревянный меч… Нет, утром бы я вполне смог объяснить, что я акробат, и мне бы, скорее всего, поверили, если бы не одно но: ещё этой же ночью меня бы переправили в нежные объятия регента.