Кривое зеркало
Шрифт:
Судья взглянула на часы. Они уже на тридцать минут вышли за рамки лимита. Стороны по следующему процессу уже несколько раз заглядывали в кабинет. По-хорошему закончить подготовку, назначить дело на ближайшую дату и там уже начать разгребать эти авгиевы конюшни. Она так бы, пожалуй, и сделала, если бы не ОПДН, ждущий результата, и не Мамонтов со своим заявлением.
«Собака дикая».
— Ходатайство об определении места проживания ребенка относится к категории безотлагательных. Подлежит рассмотрению гражданское дело по заявлению Нестерова…
Мамонтов курил на крыльце районного суда и довольно улыбался жаркому майскому солнцу. Он любил это состояние
— Поставили печать? – Адвокат взглядом показал на определение.
— Да, сейчас поедем, заберем. А завтра созвонимся. Скажите, когда подъехать, соглашение заключить?
Мамонтов кивнул.
— А что там за волосы вы отправили на экспертизу? – вспомнил он вопрос, который крутился еще с перерыва.
— На отцовство.
Мамонтов поднял удивленно брови.
— Зачем? Есть подозрения в отцовстве?
— Я летом позапрошлого года был в том же баре, что и Вероника, и кхм…вполне мог с ней переспать.
Адвокат скривил половину лица в подобие улыбки и отбросил сигарету в урну.
— Зря деньги потратили. Могли бы у меня спросить, если сомневались. Ребята из следственного ведь не одно дело ведут. Вот шерстили записи с этого бара. Да заметили знакомое лицо, им стало интересно, и они пробили по камерам дальше. Бар этот у них на особом контроле, поэтому видео долго хранится. Мужика, который с Вероникой «в номера» поднимался, нашли, побеседовали, благо, он завсегдатай там и не скрывался. Рассказал, что да, помнит, тусила там одна из тех, у которых на лбу написано «дам любому». Подошел, угостил выпивкой, подспудно уточнил, есть ли восемнадцать. Разговорились, он ей наплел про несчастную любовь, поиски той самой и прочее. Он всех так клеит. Девушка прониклась, и не прошло и часа, как уже была готова пройти проверку на «ту самую». Девственницей она не была, поэтому предохранялся он тщательно, а как веселье закончилось, собрался, покаялся, мол, к жене и детям надо, и ушел.
Адвокат сунул руки в карманы и продолжил:
— Прямого отношения к делу это не имело, и ребята даже протоколировать да дело засорять не стали. Тем более, что залететь Вероника могла и от своего собственного парня. А вам голову заморочила. Не знаю, на чувстве вины хотела сыграть или еще что… Так что если вы надеялись, что являетесь родным отцом для девочки, то нет. – И глядя, как заходили желваки на гладко выбритых щеках Нестерова, с легкой ехидцей закончил:
— Надеюсь, я развеял ваши сомнения? Что, будете удочерять Яну Владиславовну или нет?
— Вы издеваетесь? – Влад сощурил глаза. Адвокат относился к той категории специалистов, которые вне дела бесили неимоверно. — Это мой ребенок, что бы там этот идиотский тест ни показал. Мой и точка. Конечно, я буду ее удочерять.
— Ну и чудно. Доброго дня.
Мамонтов подхватил портфель и зашагал в сторону машины.
— Ну что, едем? – Владислав повернулся к инспектору.
— Ага.
Машина резво мчала по дороге, а Дарья, отвернувшись к окну, скользила взглядом по мелькавшей зелени. На душе было муторно. Вот такая странная женская логика. Пока все шло вверх дном, думать о проблемах не было смысла, их следовало решать. Теперь вроде бы все наладилось, но внутри вместо бабочек кошки. Те самые, которые скребут.
Суд прошел максимально успешно. Яну забрали, и она мерно
сопела на руках, не желая садиться в автокресло. Их встречу с Владом следовало заснять для семейной хроники. Но тогда всем оказалось не до того. Девчонка мертвой хваткой вцепилась в отца, и оторвать ее можно было лишь с кусками одежды и плоти. Мелкая ежесекундно трогала его за лицо, уши, волосы, проверяя настоящность, а Владислав лишь щурился и повторял: «Ну, все, все». Пришлось Даше взять мелкие бумажные вопросы на себя. Благо, в определение судья их двоих вписала. Потом пытались усесться в машину, но Янка орала и не хотела отпускать Влада. Все уговоры, объяснения про дом не принесли никакого результата.— Давай я тебе такси вызову, и ты сама поедешь, а мы тут, в гостинице, переночуем, — предложил Влад, и у Даши внутри все оборвалось. Сил на то, чтобы думать и трезво смотреть на вещи, уже не осталось.
— Все, больше не нужна, могу быть свободна?! — бросила она с горечью и развернулась, чтобы уйти. Но тут же была смята в объятья. Одной рукой Влад держал Яну, второй прижимал к себе Дашу.
— Тшш, не сердись. Тебе же на работу завтра.
— Я вообще-то отпуск взяла.
От дальнейших препирательств спасла Яна: обнаружив в поле доступа Дашу, она протянула ручки к ней и повисла на шее.
— Да ты не одуванчик, ты самая настоящая обезьяна, — рассмеялась Дарья, подхватывая девчушку под попу. — Домой едем?
— Амой фсе, — распорядилась Янка, разряжая обстановку.
Вот и пришлось сесть Даше с ребенком на заднее сиденье. Вскоре девочка заснула, Влад молчал, сосредоточенный на дороге, и в тишине салона в голову вновь полезли ненужные мысли. Скомканная свадьба без цветов, платья, гостей, но зато с женихом, у которого температура тридцать восемь с копейками. Вместо шампанского жаропонижающее. Что ж, теперь смело можно говорить, что Владислав был не в себе, когда женился. Даша горько усмехнулась. Родители не знают. Притом не только ее, но и его. Сначала хотели сюрприз сделать, показать семью, так сказать, полным составом, а потом, когда весь этот ужас закрутился, то решили бабушек - дедушек не расстраивать. Теперь и вовсе не понятно, насколько все это Владу нужно не в плане достижения цели по Яниному удочерению, а само по себе. Сегодня в суде, да и в разговоре с адвокатом Даша отчетливо услышала, что нет никакой семьи. Есть только Влад и Яна. «Моя дочь», — прорычал он Мамонтову, и в этом рыке не было места для нее или их гипотетических детей. Все, билеты куплены, пассажиры пристегнуты, поезд тронулся.
Зелень за окном расплылась в однородное зелено-коричневое пятно. Даша сморгнула слезы. Неистово захотелось домой к родителям. Прибежать, как в детстве, зарыться в подушки на их кровати и лежать, оградившись от всего мира одеялом, дышать родным запахом. В последнее время таким местом стала спальня Влада. Небольшая комната, где они собирались на ночь втроем, впитала в себя непередаваемую смесь, состоявшую из аромата глаженых хлопковых пеленок, мужской туалетной воды, ионизатора и тех неуловимых дурманящих ноток, присущих любимым людям.
«Видимо, мечтая обрести семью, я вновь приняла желаемое за действительное. Что теперь делать, ума не приложу. Как-то надо попытаться в этой ситуации не выглядеть жалкой». Утомленная тяжелыми выходными и укачанная дорогой, Даша уткнулась носом в Янину макушку и заснула.
Как довел машину и довез своих женщин домой, Влад помнил с трудом. Приехал во двор, припарковался и только потом заметил, как тихо в авто. Обернулся – спят обе, прижались друг к дружке и сопят, несмотря на неудобства. Аккуратно вышел, отворил дверь и не удержался, наклонился поцеловать. Даша распахнула глаза, смущенная тем, что не почувствовала чужого приближения.