Чтение онлайн

От Беломорских стран пустых,

Губитель роскоши и цвета,

Он вмиг, как недуг, все сожмет,

И часто в самой неге лета

Природа смолкнет и замрет!

По Суне плыли наши челны,

Под нами стлались небеса,

И опрокинулися в волны

Уединенные леса.

Спокойно все на влаге светлой,

Была окрестность в тишине,

И ясно на глубоком дне

Песок виднелся разноцветный.

И, за грядою серых скал,

Прибрежных нив желтело злато,

И с сенокосов ароматом

Я в летней роскоши дышал.

Но что шумит?.. В пустыне шепот

Растет, растет, звучит, и вдруг

Как

Дивит и ужасает слух!

Гул, стук!
– Знать, где-то строят грады;

Свист, визг!
– Знать, целый лес пилят!

Кружатся, блещут звезд громады,

И вихри влажные летят

Холодной, стекловидной пыли:

"Кивач!.. Кивач!.. Ответствуй, ты ли?.."

И выслал бурю он в ответ!..

Кипя над четырьмя скалами,

Он, с незапамятных нам лет,

Могучий исполин, валами

Катит жемчуг и серебро;

Когда ж в хрустальное ребро

Пронзится, горними лучами

Чудесной радуги цветы

Его опутают, как ленты;

Его зубристые хребты

Блестят - пустыни монументы.

Таков Кивач, таков он днем!

Но под зарею летней ночи

Вдвойне любуются им очи:

Как будто хочет небо в нем

На тысячи небес дробиться,

Чтоб после снова целым слиться

Внизу, на зеркале реки...

Тут буду я! Тут жизнь теки!..

О, счастье жизни сей волнистой!

Где ты?
– В чертоге ль богача,

В обетах роскоши нечистой,

Или в Карелии лесистой,

Под вечным шумом Кивача?.."

Духи основали свое царство в пустынях лесной Карелы. Вот как поэт наш изображает их.

В тех горах

Живут селениями духи:

Точь-в-точь, как мы! В больших домах,

Лишь треугольником их кровли;

Они охотники до ловли,

И все у них, как и у нас:

Есть чернь и титул благородных;

Суды, Расправы и Приказ.

Но нет балов, торговок модных,

Карет, визитов, суеты

И бестолкового круженья;

Нет мотовства и разоренья,

Так, стало, нет и нищеты!

Счет, вес и мера без обмана,

И у судейского кафтана

У них не делают кармана.

Я не могу уверить вас,

Имеют ли они Парнас,

Собранья авторов и залы

Для чтения.
– "А есть журналы?"

Нет-с!
– Ну, и ссоры меньше там:

Литературные нахалы

Не назовут по именам

И по отечествам, чтоб гласно,

Под видом критики, ругать:

То с здравым смыслом не согласно!

И где, кто б мог закон сыскать,

Который бы людей уволил

От уз приличия? И им,

Как будто должное, дозволил

По личным прихотям своим,

Порою ж и по ссоре личной,

Кричать, писать, ругать публично?..

Зато уж в обществе духов

Вон там, на тех скалах огромных

Все так приязнены! так скромны!..

От человеческих грехов

Подчас им, бедным, очень душно!

И если станет уж и скучно

Смотреть на глупости земных,

На наши шашни и проказы,

То псов с собой четвероглазых

И в лес! И вот лесов чесных

Принявши образ, часто странный,

То выше ели, великаны,

То наравне, в траве, с травой!

Проказят, резвятся, хохочут,

Зовут, обходят и морочат...

Иди к ним, с умной головой,

Начитанный теорик, - что же?

Тебе ученость не поможет:

Ты угоришь: все глушь да мрак;

А духи шепчут: "Ты дурак!

Сюда,

Не так ли иногда приказный,

Раскинув практику свою,

Из справки в справку ходит, ходит

И часто в бестолочь заводит

И толковитого судью?..

1 Продается у издателя, книгопродавца Ив. Вас. Непейцына в д. Г.М. Балабина, под Э 26-м. Цена экз. 6 р., с пересылкою 7 р. (Прим. Пушкина.)

2 В Э 6-м "Литературной газеты" было вкратце изложено содержание сей поэмы.
– Издатель, г. Непейцын, заслуживает всякую похвалу за старательное и отлично красивое издание оной. (Прим. Пушкина.)

3 В речке Повенчанке находят жемчуг, иногда довольно окатистый и крупный. (Прим. Ф. Глинки.)

О СТАТЬЯХ кн. ВЯЗЕМСКОГО

Некоторые журналы, обвиненные в неприличности их полемики, указали на князя Вяземского как на начинщика брани, господствующей в нашей литературе. Указание неискреннее. Критические статьи кн. Вяземского носят на себе отпечаток ума тонкого, наблюдательного, оригинального. Часто не соглашаешься с его мыслями, но они заставляют мыслить. Даже там, где его мнения явно противоречат нами принятым понятиям, он невольно увлекает необыкновенною силою рассуждения (discussion) и ловкостию самого софизма. Эпиграмматические же разборы его могут казаться обидными самолюбию авторскому, но кн. Вяземский может смело сказать, что личность его противников никогда не была им оскорблена; они же всегда преступают черту литературных прений и поминутно, думая напасть на писателя, вызывают на себя негодование члена общества и даже гражданина. Но должно ли на них негодовать? Не думаем. В них более извинительного незнания приличий, чем предосудительного намерения. Чувство приличия зависит от воспитания и других обстоятельств. Люди светские имеют свой образ мыслей, свои предрассудки, непонятные для другой касты. Каким образом растолкуете вы мирному алеуту поединок двух французских офицеров? Щекотливость их покажется ему чрезвычайно странною, и он чуть ли не будет прав.

Доказательством, что журналы наши никогда не думали выходить из границ благопристойности, служит их добродушное изумление при таковых обвинениях и их единогласное указание на того, чьи произведения более всего носят на себе печать ума светского и тонкого знания общежития.

ОСТРАЯ ШУТКА НЕ ЕСТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ПРИГОВОР...

Острая шутка не есть окончательный приговор. *** сказал, что у нас есть три "Истории" России: одна для гостиной, другая для гостиницы, третья для гостиного двора.

В ОДНОЙ ИЗ ШЕКСПИРОВЫХ КОМЕДИЙ...

В одной из Шекспировых комедий крестьянка Одрей спрашивает: "Что такое поэзия? вещь ли это настоящая?" Не этот ли вопрос, предложенный в ином виде и гораздо велеречивее, находим мы в рассуждении о поэзии романтической, помещенном в одном из московских журналов 1830 года?

НЕВСКИЙ АЛЬМАНАХ НА 1830 ГОД,

изданный Е. Аладьиным. СПб., в типографии вдовы Плюшар, 1830 (486 стр., в 16-ю долю, и 22 стр. нот).

"Невский альманах" издается уже 6-й год и видимо улучшается. Ныне явился он безо всяких излишних притязаний на наружную щеголеватость; издатель в сем случае поступил благоразумно, и альманах нимало от того не потерпел. Три письма князя Меншикова, в нем помещенные, любопытны как памятники исторические. "Сказки о кладах" суть лучшие из произведений Байского, доныне известных. Стихотворную часть украшает Языков.