Криминальные кланы
Шрифт:
Джо Бонанно.
Он застал и ревущие 1920-е годы, когда Аль Капоне воевал с Айелло за единоличное право распоряжаться бутлегерским бизнесом в Чикаго, и драму 1930-х годов, когда преемник Аль Капоне в Нью-Йорке Джо Массерио жестоко боролся с главой клана Кастелламаре Сальваторе Маранзано. В это время кровопролитные разборки между бандами происходили каждый день, а потому этот конфликт, один из самых значительных в истории «Коза Ностры» вошел в историю под названием Кастелламарской войны. Как известно, в этой войне победил Маранзано при поддержке Лаки Лучано, люди которого убили Массерио. Правда, этот пост он занимал недолго, поскольку отличался чрезмерным деспотизмом, чем возмутил Лаки Лучано, который, видимо
Именно в это время на сцену выступил клан Буффало в лице его босса Стефано Магаддино, который в качестве кандидата на роль «крестного отца» осиротевшего семейства предложил своего кузена Джо Бонанно. Так, довольно-таки неожиданно для самого себя Джо Бонанно стал авторитетным боссом, под началом которого находилось 300 человек, хотя многие шли к этому вожделенному посту очень долго, дорогой бесконечных убийств и драм. Естественно, что после подобной услуги Магаддино считал, что Бонанно в знак благодарности станет отстаивать его интересы, но вышло совсем не так, как он предполагал. Бонанно совсем не устраивала роль обычного вассала клана Буффало.
Джо Бонанно оказался на редкость предприимчивым и разумным боссом, о чем красноречиво свидетельствует тот факт, что дела его организации процветали в течение 30 лет, а это немалый срок. Благодаря ему клан разбогател на рэкете, подпольных азартных играх и торговле наркотиками. Последняя статья дохода приносила особенно большую прибыль, а потому Бонанно решил, что пора этот бизнес расширять. Он сделал канадский Монреаль своеобразным перевалочным пунктом, откуда героин из Европы поступал в США.
Только в 1957 году Джо Бонанно узнал, что такое настоящие трудности. Его авторитет стал падать после того, как был убит Альберт Анастазиа, всегда поддерживавший Бонанно, а его место занял противник Джо — Карло Гамбино. Еще более уязвимым для своих недругов Бонанно оказался после смерти его верного друга и помощника Джо Профачи, главы клана Коломбо. В отчаянии Бонанно объединился с Джо Маглиокко, надеясь, что тот поможет убрать его главного врага — Карло Гамбино. Казалось, не станет Гамбино — и все проблемы решатся сами собой. Однако заговор был провален, Маглиокко неожиданно скончался от сердечного приступа, да еще в это же время кузен Магаддино, давно затаивший обиду на Бонанно, по его мнению, зазнавшегося начал подозревать, что Джо хочет занять его территорию в Торонто. К тому же он всерьез опасался, что, наравне с Гамбино, находится в списке смертников Бонанно. Магаддино обратился в Комиссию, и Бонанно, оставшийся совершенно один, был отстранен от должности. Теперь его место должен был занять Магаддино.
Однако, если бы Джо Бонанно пристально посмотрел в свое прошлое, он заметил бы, что его авторитет начал падать не с конца 1950-х годов, как он полагал, а гораздо раньше, когда все его мысли захватила мечта не ограничиваться одним подконтрольным ему Нью-Йорком, а выйти за его пределы.
В 1931 году звезда Джо сияла ярко, как никогда. В это время Маранзано поделил Нью-Йорк между пятью криминальными кланами, а 26-летний Джо в то время был самым молодым из всех боссов. Никогда еще его люди не были ему так верны и благодарны, поскольку босс отличался щедростью, а от подчиненных требовал исключительно результатов. Доходы от продажи наркотиков и прочих видов нелегальной деятельности были высоки, как никогда, соответственно, и моральный дух людей был чрезвычайно высок.
От противников Бонанно избавлялся безжалостно. Он внес в практику тайное захоронение жертв в жидкий бетон, особенно на пустырях, и это оказался один из идеальных способов избавления от трупов. К тому же Джо официально являлся владельцем похоронного бюро в Бруклине. Это было удобно во всех отношениях: во-первых, данное заведение защищало его от правоохранительных органов, занимающихся налогообложением, а во-вторых, так ему было удобнее избавляться от покойников, которые должны были пропасть без вести.
Например, одним из изобретений Бонанно являлся двухэтажный гроб, в котором хоронили сразу двух покойников. Никому не могло даже в голову прийти, особенно скорбящим родственникам покойного, что в гробу он находится не один,
а вместе с очередной жертвой бандитских разборок, которую таким образом тоже хоронили почетно, хотя и незаконно. Конечно, при этом гроб становился вдвое тяжелее, но эту проблему Бонанно решал очень легко, нанимая в свое агентство особо сильных носильщиков.Подобные действия руководителя мафиозного семейства вызывали всеобщее восхищение его изворотливостью, хотя, возможно, именно неумеренное восхваление спровоцировало у Джо Бонанно явное развитие мании величия. Он постепенно начал внедряться в районы, еще не занятые мафией или находящиеся под управлением относительно слабых боссов. Джо хотел все больше и больше земли, хотя в этом, вероятно, сказывался его сицилийский менталитет, от которого некуда было деться. Ведь, как известно, на Сицилии именно количество имеющейся земли является критерием успешности. Земля, земля, еще больше земли! Бонанно с напором пробивался на север штата Нью-Йорк, его манили и Калифорния, и Аризона, и Канада.
Комиссия некоторое время сквозь пальцы смотрела на чрезмерную активность Джо. Ему позволили обосноваться в штате Колорадо, однако вторжение в Канаду, Калифорнию и на север штата Нью-Йорк посчитали излишним. Этого было уже чересчур.
Северо-восток США и Канаду контролировал Стефано Магаддино, босс Буффало. Некоторое время Стефано молчал, глядя, как люди Бонанно прибирают к рукам Олбани, Рочестер, Сиракузы, но когда он перешел границу с Канадой, ангельское терпение Магаддино лопнуло. Услышав о том, что люди Бонанно находятся в Канаде, он вышел из себя, закричав: «Да что он о себе возомнил, этот сукин сын? Он хочет забрать под себя весь мир, я правильно понял?». Однако это было еще не все. В еще большую ярость пришел Стефано, когда ему донесли о планах Джо — похоронить родственника на нижнем этаже одного из своих двухэтажных гробов. Это ни в какие рамки не укладывалось, особенно если учесть, что Стефано действительно когда-то считал Джо своим близким другом.
Магаддино немедленно отправился в Комиссию и потребовал, чтобы его жалоба была рассмотрена на ближайшем заседании. «Бонанно хочет похоронить меня, своего кузена! — воскликнул он возмущенно. — И сколько же еще времени вы собираетесь терпеть его выходки?» В результате Комиссия отправила вызов Бонанно, но тот предпочел укрыться в Калифорнии и сделать вид, что все происходящее его не касается. Ему послали вторичный вызов, и снова Бонанно не явился на заседание. Тем временем к требованию Стефано Магаддино остановить экспансию Джо Бонанно присоединился Фрэнк де Симоне, который также получил сведения: на него готовится нападение.
Крупные руководители банд были всерьез оскорблены. Вот как описывает Гай Толезе в своей книге «Чти отца своего» возрастающее недовольство мафии вызывающим и оскорбительным по отношению к высшему руководству поведением Джо Бонанно:
«Уже со времени… совещания в Аппалачах старший Бонанно (к тому времени его сын Сальваторе Бонанно, по прозвищу Билл, уже был помощником босса) избегал групповых встреч с другими руководителями. В тех случаях, когда его организация должна была быть представлена на совещании, Бонанно лично никогда не являлся. На такое совещание он посылал вместо себя своего представителя — одного из своих заместителей или помощников. Он считал, что Комиссия состоит из запутавшихся людей, и не хотел следовать их диктату, полностью потеряв веру в разумность их коллективных решений.
Так, например, когда им следовало проявить особую осторожность, сразу после смерти Анастазиа в 1957 году, они безрассудно назначили встречу в Аппалачах, а когда следовало продемонстрировать единство и силу и отдать приказ о разгроме братьев Галло за то, что те начали бунт против руководителя семьи Джозефа Профачи в 1960 году, Комиссия проголосовала за то, чтобы ничего не предпринимать».
Бонанно прятался от Комиссии в течение двух лет. Он жил под именем Дж. Сайгоне, но ни на минуту не упускал из виду дел своей огромной империи. Официальное руководство кланом в это время осуществлял его сын Билл и те помощники, которых Джо считал верными и неспособными на предательство. Таковыми были Кармине Галанте, Гаспар ди Грегорио, Натале Эвола, Джозеф де Филиппо, Фрэнк Лабруццо, Пол Сиакка и Филипп Растелли.