Чтение онлайн

– Да заткнись ты, дура, ведь зарежу! – зашептал злобно Васька. – Тебя все равно никто не услышит, и я…

С улицы, через разбитое окно, послышались крики. Обеспокоенные родители искали свою дочь. Несколько раз хлопнула дверь подъезда, затем шаги послышались у двери в подвал.

– Тьфу ты, черт! – прошептал Васька.

Он не рассчитывал, что Настю так быстро хватятся и начнут искать. Дело принимало плохой оборот. Крепкая подвальная дверь трещала от ударов. Парню ничего не оставалось, как уносить побыстрее ноги.

Носов

отшатнулся от бьющейся в истерике девочки и метнулся к окну, но, остановившись на половине пути, обернулся. Увидев голое, влекущее любимое тело, Васька едва не заревел от бессилия и досады. Еще тяжелее стало на душе, когда он представил ухажера девочки, делающего с ней то, что ему сделать не дано. И тогда… Васька подбежал к Насте и с силой воткнул нож в её грудь. В эту минуту дверь разлетелась на щепки, в подвал хлынула толпа людей, но он уже быстро выбрался через окно на улицу и был таков.

Ему удалось спастись от преследователей, но от себя самого так уйти и не удалось…

Наутро, едва Носов проснулся, Альбина с микстурой в бокале уже стояла перед ним.

– Как спалось? – спросила она, тревожно вглядываясь в его лицо.

– Сегодня лучше.

– Весть плохую нынче доставили, – присаживаясь рядом, сказала женщина. – Из города человек пришел… Семеном Брыкиным назвался.

– Ну, не тяни? – напрягся Носов.

– От Мишки-жида он…

Васька от плохого предчувствия начал покрываться испариной.

– Семен сказал, что в засаду угодил, когда Ефремке Воронову чемодан с деньгами и марафетом передавал. Он двоих гэпэушников застрелил и ушел, а Ефремку вместе с чемоданом легавые загребли, – ровным, спокойным голосом доложила Альбина.

Носов побледнел, губы скривились в гримасе, а зрачки расширились.

– Если этот баран назовет мое имя, я вынужден буду драпать отсюда, не закончив дела…

Замолчав, они просто сидели друг перед другом. Поглощенный свалившейся проблемой, Васька потерял интерес ко всему. Отсутствующим взглядом смотрел он в сторону окна и не видел ничего, что вывело бы его из той губительной ситуации, в которой он оказался.

Первой вышла из состояния задумчивости Альбина.

– Пока ты болел, к нам сюда гэпэушники приезжали. Очень интересовались про коммуну и ее создателя.

– Они тебе поверили? – едва дыша, поинтересовался Васька.

– А что им оставалось, факт налицо. Все коммунары наши делом заняты были. Вот только следователь… Калачев, кажется… ходил и присматривался. То усадьбу обойдет, то вовнутрь заглянет. Но больше всего он в лица адептов вглядывался.

– Выходит, Степан Калачев приезжал, – нахмурил брови Васька. – Видно, хваткий парнишка вырос, сынок Аверьяшки покойного.

– И чего следователю Калачеву у нас в коммуне понадобилось?

– Трудно судить вот так сразу, – ответил задумчиво Васька. – Скорее всего, наша коммуна кому-то глаза мозолит.

– Мне недавно председатель колхоза Николай Ершов

встретился, – вспомнила вдруг Альбина.

– Это тот борец с частной собственностью? – ухмыльнулся Васька, который был наслышан о «бесноватом» председателе.

– Так вот, – продолжила Альбина, – он потребовал, чтобы наша коммуна слилась с его захудалым колхозом «Красное знамя»!

– Думаешь, по его наводке гэпэушники действуют? – осторожно поинтересовался Васька.

– Думай не думай, а жареным попахивает, – вздохнула женщина.

– Ты помнишь, я тебе про баб-коммунарок рассказывал? Так вот, – продолжил Васька, – их лавочку гэпэушники прикрыли. Бабешки-то изворотливыми бестиями оказались. Они были чадами женского монастыря! Их пастырь посоветовал «овечкам» своим вступать в комсомол и партию большевицкую, чтобы к ним не цеплялись. А теперь на них статью политическую вешают, за организацию тайного монастыря! Во как!

– И в самом деле, у нас ведь такая же коммуна, как и у монашек тех? Значит, та же участь и нас ждет, – прошептала обескураженно Альбина, побледнев.

– Замолчь и не каркай! – зыркнул на нее грозно Васька. – К нам не прикопаются. Адепты лишнего слова не вякнут, мы же их на иглу прочно посадили.

– Они, может быть, и не вякнут, но их ведь все еще ищут. А вот возьмут гэпэушники учителя из техникума, сюда привезут, и он их узнает?!

Правота женщины больно кольнула Носова в самое сердце. Он промолчал, не находя подходящих слов для возражений.

– И это еще не вся беда, – продолжила Альбина. – Шашлычник Хасан и Салях-истопник в ОГПУ сидят, но молчат ли они или нет?.. А банда Проньки и Хохла?.. Сколь веревочке не виться…

Васька сидел молча, склонив голову.

– Хорошо, – сдался наконец Носов, – что ты мне предложить собираешься, выкладывай?

– Уходить нам надо, Вася, – зашептала, оглядываясь на дверь, Альбина. – Уходить немедленно и как можно дальше.

– Бросить все и… – округлил глаза Носов. – Но ведь это предательство? – возразил Васька.

– Не боись, все хорошо будет, – улыбнулась загадочно Альбина. – Проньку и его банду расстреляют за их кровавые деяния, и тебе мстить уже некому будет.

– А адепты?

– Нашел о чем переживать, – нервно хохотнула его подруга. – Ты с ними наигрался, теперь пускай кто захочет, тот и забирает. Не думай больше о них, Вася!

– С чего ты взяла, что я играл с ними? – обиженно набычился Носов.

– А что, разве не так? – Альбина посмотрела ему прямо в глаза.

Васька просто не узнавал сейчас «богородицу». Обычно тихая и послушная, она вся пылала и сыпала аргументами:

– Ты думаешь, я всегда валялась на обочине дороги, где ты меня подобрал умирающую от голода и больную? – женщина усмехнулась. – Я родилась в дворянской семье, Вася. А учась в Санкт-Петербурге, в Смольном, знакомилась с научными трудами по психологии и психиатрии. Я научилась хорошо разбираться в людях!