Кремлевское кино
Шрифт:
Лишь однажды Агитпроп встал на защиту председателя кино. В январе 1943 года Ромм вдруг направил Сталину донос на Большакова, писал, что тот не только очень плохой руководитель, но к тому же и антисемит, преследует киноработников по национальному признаку, только за год ни за что ни про что уволил полторы сотни евреев. И это при том, что добрый Иван Григорьевич ни сном ни духом ничего не имел против представителей древней нации. А вот главный агитпроповец их недолюбливал, и, когда Сталин, оставив донос Ромма без внимания, переслал его Александрову, тот быстро разобрался, выяснил, что Большаков не уволил и даже не понизил в должности ни одного еврея, кроме самого Ромма, которому просто надоело исполнять обязанности начальника Управления по производству художественных фильмов, и в заявлении об увольнении по собственному желанию Михаил Ильич написал, что тоскует по режиссерской работе, а административная
Весь сорок третий год Агитпроп воевал с Большаковым, организовывал собрания, на которых с критикой в адрес кино выступали Фадеев, Толстой, Гладков, Соболев, в «Крокодиле» на Ивана Григорьевича печатали карикатуры, но один человек сводил все эти усилия на нет, потому что этот человек оставался в стране самым главным.
Когда американцы присудили Оскара фильму «Разгром немецких войск под Москвой», Большаков собрался лететь в Америку вместе с создателями картины Варламовым и Копалиным и получить высокую награду. Агитпроп гневно откликнулся одной из своих любимейших резолюций: «Нецелесообразно!» В итоге две статуэтки, предназначенные обоим режиссерам, на церемонии награждения получил советский консул в Лос-Анджелесе Мукасей. Лишь через полгода кинодокументалист Владислав Микоша, снимавший фильм о прибытии союзников по пути северных конвоев, оказался в Нью-Йорке, в советском посольстве получил статуэтки и привез их. Каково же было разочарование, когда они оказались гипсовыми и лишь слегка покрытыми позолотой. Видите ли, американцы постановили, что во время войны нельзя транжирить ценные металлы! Какие там ценные? До войны и после нее статуэтки делали из британия — сплава олова и сурьмы. Тоже мне, экономия! Варламову и Копалину Большаков статуэтки не отдал, не приведи бог, напьются на радостях и пьяные раскокают, и оставил на хранение в надежном сейфе в Малом Гнездниковском.
Когда громили Довженко, Ивану Григорьевичу было не очень-то его жалко, он знал, что за глаза Александр Петрович называет его Ивашкой Пошляковым, а однажды где-то ляпнул: «Какой он Иван Грозный? Он Иван Грязный!» Но удар по самостийнику оказался таким устрашающим, Большаков очень пожалел его, да еще, не дай бог, помрет хлопец, всюду завопят: затравили, загубили! И он помаленьку поддерживал попавшего в опалу режиссера. Впрочем, того даже никуда не сослали, а могли бы назначить помощником воркутинского фотографа Каплера. Уволенный отовсюду Довженко все-таки получил должность режиссера на «Мосфильме» и отправился снимать, как освобождают Правобережную Украину.
Несмотря на усилия злобного Агитпропа, Большаков не только укреплялся на своем месте, но в апреле 1944 года получил второй орден Ленина. А всего с подачи Большакова тогда же были удостоены разных орденов и наград пять сотен работников кинематографа.
Афиша. Фильм «Разгром немецких войск под Москвой». Реж. Л. В. Варламов, И. П. Копалин. 1942. [Из открытых источников]
Чтобы не говорили, будто Иван Григорьевич самодержавно правит кино, он добился создания художественного совета при кинокомитете, в который вошли тридцать человек, причем не только режиссеры, сценаристы и актеры, но еще писатели и даже композиторы. А все равно продолжали мусолить тему того, что Большаков руководит недемократично, Иван Грозный, он и есть Иван Грозный. У него даже имя-отчество — Иван Гр.
Ох уж этот Иван Грозный! Сколько крови попортил бедному Большакову первый русский царь! Точнее, не он, а этот капризный режиссеришка с задницей размером с подушку, лобешник — в пол-лица, вот волос на голове сильно поубавилось в последнее время, а раньше клоунская копна так и летела с башки в небо. Как же они оба друг друга ненавидели!
Замысел картины Сталин высказал еще в годы Большого террора — для оправдания жестоких репрессий как исторически обоснованных, мол, только так можно создать крепкое государство. Еще перед войной утвердили в качестве создателя эпической ленты этого Эйзенштейна — Жданов настоял, Сталин согласился, Большаков тоже. Но вот уже четыре года прошло, а Сергей свет Михайлович лишь теперь наконец удосужился представить на суд зрителей первую из трех полнометражных серий. Он сам писал сценарий, и то такой вариант предложит, то сякой,
то третий, то одну смету, то другую, то пятую-десятую. То у него творческий кризис, то мучительные искания, то мигрень, то еще что, а главное, сволочь, постоянно жаловался Сталину, что Большаков ему мешает, Большаков торопит, а гения торопить нельзя, Большаков не выполняет требований, Большаков не гибкий. Вот бы тебя, гада, отдать лично под присмотр Агитпропа! Икону бы тогда у себя повесил — святой праведный мученик Иоанн Киношный.Огромнейшие средства затребовал Сергей Михайлович ради исполнения главного государственного заказа. Каким только реквизитом не обеспечили! Только на изготовление костюмов Совнарком специальным распоряжением выделил триста килограммов золотой и шестьсот килограммов серебряной парчи. Три года Эйзенштейн потратил на подготовительную работу, год в Алма-Ате снимал и вот, выдавил из себя первую серию. Предварительный закрытый просмотр для членов недавно созданного худсовета состоялся в Малом Гнездниковском в октябре. Большаков сидел, смотрел и чувствовал себя, наверное, так же, как Довженко на разгромном заседании Политбюро. Какая чудовищная халтура хлынула на него с экрана!
Начинается с венчания на царство, Ивану семнадцать лет, лицо почему-то гладко выбритое. Большаков досконально изучил все о государе, имевшем такое же прозвище, как у него. Интерьер Успенского собора нарочито примитивный, а ведь его расписывал не Казимир Малевич и не Марк Шагал, а сам великий Дионисий с учениками. Митрополиту Макарию было в том 1547 году за шестьдесят, а тут он дряхлый старец. Иностранцы карикатурны до невозможности, среди них какие-то три лысых придурка в огромных круглых жабо. Венчальное пение должно звучать радостно и торжественно, а тут оно погребальное, будто Агитпроп уже посмотрел картину и запретил ее. Про две косы еще после «Александра Невского» было замечание, что только после свадьбы девушка из одной косы делала две, а тут опять, нате-здрасьте, Настасья Романова еще пока невеста, а у ней уже две толстенные косы на всеобщее обозрение. Хочет, что ли, показать, что Иванушка уже овладел ею до свадьбы? Тогда дура. Причесочка у Ивана просто цирк! Сверху прилизано, а сзади некий замысловатый круглый бампер устроен. Чтобы шапка Мономаха на этот круг села. А сколько на лице косметики! Губы крашеные, реснички крашеные и вверх, как у блудливой бабы. Боже мой, что скажет главный зритель!
Единственное утешение — качество съемки идеальное. У протодиакона бас изумительный. А все остальное — сплошная фальшь.
Вторая картина — свадьба Ивана и Анастасии. Всего-то две или три недели прошло, а у Ивана уже и усы, и бородка успели вырасти. Получается, пока не был царем, не росла, а венчался на царство, сразу полезла. Тетке Ивана Ефросинье Старицкой тогда лет тридцать было, а тут баба лет шестидесяти. Рожа противная. А ведь это ты сам, Иван Григорьевич, не утвердил на роль мятежной тетки Фаиночку Раневскую, на, теперь, жри утвержденную тобой же Серафиму Бирман!
Господи, ну зачем же столько грима на лицах у мужиков! Что у Черкасова в роли Ивана, что у Курбского, которого играет Названов, да и у Колычева в исполнении Абрикосова, у Кадочникова в роли Владимира Старицкого. Как будто не на свадьбу к государю московскому, а в педерастический клуб все явились. Может, и впрямь не ложные слухи об Эйзенштейне распространяют недоброжелатели?
А это еще что за дурь? Каких-то гигантских птиц, явно из папье-маше, несут на свадебные столы. Ох, халтура! Ох, фанаберия! Как любит говорить Сталин, повторяя слова Бывалова из «Волги-Волги», просто хочется рвать и метать!
А вот сцена с казанским послом недурно снята. И казанский поход совсем неплохо. Натурные съемки делал Тиссэ, молодец, есть еще порох в пороховницах. Суть изначального конфликта Ивана с Курбским правильно показана, Курбский при взятии Казани выказывал излишнюю жестокость. Аналогия с Троцким. Можно чуть спокойнее вздохнуть. Но на локоны царя глядеть тошно! Он что, возил с собой парикмахера и каждый день с утра завивался? И почему-то косметикой пользуются царь с Курбским, реснички накладные вверх стрелочками торчат, а простой русский народ и казанцы вполне нормальные, не крашеные.
То в жар бросало Ивана Григорьевича, то в холод. Слава богу, штурм Казани лихо показан, мастерски. Разве что только пушки после выстрела не откатываются назад, а ведь тогда безоткатных орудий еще не существовало. Но это мелочь, не так бросается в глаза, как позорная косметика или икона, висящая в палатах государевых, изображающая никак не Спасителя, а страшного демона, намалеванного главным художником картины Оськой Шпинелем, если не самим Эйзенштейном. Придурки! Что скажет церковь, которую год назад Сталин обласкал, назначил вновь на Руси патриарха, открыл храмы? А что сам Сталин скажет, увидев эдакое паскудство?