Кремлевский заговор
Шрифт:
Материал, ставший основой Постановления ГКЧП № 1, утром 16 августа был на столе Крючкова.
Вскоре после этого, в 11.30, Олег Бакланов прибыл в КГБ к Крючкову.
Долгий, полуторачасовой, разговор между ними дал толчок заговору. Главные фигуры предстоящих событий пришли в движение.
В 14.00 Крючков отдал распоряжение своему заместителю Гению Агееву скомплектовать группу связистов для полета в Форос, чтобы отключить у президента связь.
«К ПРЕЗИДЕНТУ С УЛЬТИМАТУМОМ ПОЕДУТ…»
На следующий
И все же решающий разговор Крючков вынес на открытый воздух. На небольшом круглом столе в беседке, расположенной неподалеку от основного здания, стояли бутылка водки и бутылка виски, легкая закуска. Язов, Шенин и Павлов предпочли водку, остальные — виски.
Разговор начался с ехидного сообщения Палову, что его после 20-го уберут.
«Я хоть сейчас готов в отставку!» — в своей обычной лихой манере отпарировал тот и, уйдя от «личной» темы, стал высказывать озабоченность за судьбу Отечества. Положение, говорил премьер, катастрофическое. Страна стоит на пороге голода. Какая-то всеобщая вакханалия. Никто не хочет исполнять распоряжения. Одна надежда на ЧП.
— Я регулярно докладываю Горбачеву о тяжелейшем положении, — завел свою любимую пластинку Крючков. — Но он реагирует неадекватно. Прерывает разговор, переводит его на другую тему. Не верит моей информации…
Завершил Крючков предложением создать комитет по чрезвычайному положению. К Горбачеву направить делегацию. Пусть передает власть комитету. Если откажется — оставить в Крыму. Объявить, что болен… Янаев вступит в обязанности президента. На сессии Верховного Совета СССР узаконить это…
Только начался обмен мнениями — кончилась водка. За ней и закуской послали Егорова. Когда он вернулся, в беседке уже обсуждали, кому лететь в Крым.
Шенин и Бакланов, как понял из разговора Егоров, уже дали на это согласие. Язов предложил направить к Горбачеву Валерия Болдина как человека наиболее близкого к президенту, пошутив при этом: «И ты, Брут?»
— Раз надо, я поеду, — отозвался Болдин.
Павлов стал настаивать на том, чтобы к Горбачеву поехали люди, представляющие реальную власть — армию и КГБ.
— Нам с Язовым нельзя, мы должны быть в Москве, — возразил Крючков.
От армии поначалу намеревались отправить начальника Генерального штаба Моисеева, но потом, посчитав, что он не сможет «повлиять» на Горбачева, заменили его решительным и громогласным Валентином Варенниковым.
От КГБ Крючков откомандировал в Крым начальника Службы охраны Юрия Плеханова.
Язов предложил согласовать действия армии, КГБ и МВД.
— Участие МВД еще не определено, — сообщил Крючков, — Пуго пока ни о чем не
знает.— А Янаев? Лукьянов? Бессмертных? — подал голос Павлов. — Надо и их поставить в известность о нашем решении.
— Янаев тоже пока не в курсе, — сказал Шенин. — Но я с ним поговорю. Он согласится. А вот Лукьянов сильно колеблется, говорит, что Горбачев запретил ему появляться в Москве до своего прилета. Надо Лукьянова вызывать…
… В 18.15, когда обсуждение всех вопросов завершилось, Язов с военными отбыл с объекта «АБЦ». Остальные по предложению Крючкова остались на ужин.
В машине, по дороге домой, Язов посочувствовал Горбачеву: «Подписал бы Договор, а потом в отпуск отправлялся. И все было бы хорошо…»
ЗАХВАТ ВЛАСТИ
НОЧНОЙ РАЗГОВОР В КРЕМЛЕ
То, что происходило в Кремле на закате солнца 18 августа 1991 года, напоминало всё ту же буффонаду.
Почти все было готово к действу. Задерживался лишь Янаев. Наконец он вошел в кабинет хмельной, прыгающей походкой. «Мы тут сидим, важные дела обсуждаем, а вице-президент где-то гуляет», — с театральной укоризной сказал Павлов, который сам задержался. И тоже был навеселе.
Крючков, увидев вошедшего следом за Янаевым Лукьянова, уступил ему свое место. Сам сел рядом.
Можно было начинать. Выдержав паузу, Крючков сообщил о том, что Горбачев отказался принять предложение «группы товарищей», летавших в Крым, о передаче полномочий ГКЧП, и к этому добавил, что президент не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. Он болен…
— Если болен, то должно быть медицинское заключение, — забеспокоился Лукьянов, — или заявление самого президента.
— Заключение врачей будет позже, — сказал Крючков. — А своими личными впечатлениями товарищи, когда вернутся, поделятся.
— Вычеркните меня из членов ГКЧП! — все более заводился Лукьянов. — Я как представитель законодательной власти не могу быть в составе комитета…
Весь последующий час в центре внимания был Лукьянов. В полемике, завязавшейся между ним и собравшимися, не участвовал только Янаев. Он молчал, лишь изредка вставляя в разговор вслед за Павловым короткие односложные реплики: «Да что ты……. «Да брось ты…».
В 22.15 вернулась делегация из Крыма.
Из протокола допроса Дмитрия Язова:
— … Зашли с шумом Шенин, Бакланов, Болдин, Плеханов и с ними начальник личной охраны президента Медведев. Все под хмельком. Расселись и стали по порядку рассказывать. Первым Шенин…
Следователь:
— Расскажите его словами, о чем он говорил.
Язов:
— Примерно час Горбачев не принимал, потом они зашли сами в его рабочий кабинет. Горбачев со всеми поздоровался. Увидев Плеханова, сказал: «А Вы с какой стати здесь?» и выставил его за дверь. Обрисовали ему обстановку в стране, что катимся в пропасть. И сказали, что неплохо бы Вам, Михаил Сергеевич, уйти в отставку или временно поболеть. Что-то в этом роде.