Чтение онлайн

23 июня началась операция «Багратион» — самая крупная в истории Великой Отечественной войны. В результате войска четырех фронтов полностью освободили Белоруссию от немецких войск, вступили на территорию Польши и создали благоприятные условия для активного продолжения военных действий на советско-германском фронте. 17 июля 1944 года через Москву прошли колонны немцев (57 тысяч человек), попавших в плен в районах Витебска, Орши, Могилева, Бобруйска и Минска. Участники этого «парада» с немецкой стороны вспоминали позже, что боялись идти через Москву, справедливо ожидая, что русские встретят их, мягко говоря, недружелюбно, что их всех отправят пешком прямо в Сибирь, на каторгу. Эти ожидания, однако, не оправдались.

В условиях сложившейся военно-политической обстановки, когда на повестку дня встал

вопрос об освобождении стран Восточной Европы, обострились проблемы определения восточных границ Польши, раздела сфер влияния союзников в Восточной Европе и на Балканах. Активизировалась, например, деятельность польского эмигрантского правительства в Лондоне во главе с Миколайчиком, которое стремилось восстановить польские границы по состоянию на 1 сентября 1939 года. Эти притязания были поддержаны У. Черчиллем в нарушение решений Тегеранской конференции, установивших восточные границы Польши по так называемой «линии Керзона». Тем самым британский лидер собственными руками заложил основу будущей жесткой конфронтации между Западом и Востоком, которой в принципе можно и нужно было избежать. Ведь дело здесь было вовсе не в том, что У. Черчиллю не нравился конкретный режим, установленный на территории бывшей Российской Империи И. В. Сталиным и его окружением. В 30-е годы, даже во время самых страшных репрессий, проводимых И. В. Сталиным против собственного народа, европейские правительства не поднимали свой голос в защиту грубо попираемых прав советских граждан. Проблема заключалась в ином. Единая, сильная Россия, как бы она ни называлась в конкретной исторической обстановке, кто бы ни стоял в ней у власти, пугала сравнительно небольшие страны Европы своей возможной конкуренцией на мировых рынках, своим политическим влиянием в приграничных странах, своей колоссальной военной и экономической мощью. Такое отношение к России сложилось со времени великих Петровских преобразований, поставивших нашу страну в ряд первоклассных мировых держав, такое отношение к ней держится и до сего дня.

Тем не менее советское правительство твердо стояло за установление восточной границы Польши по «линии Керзона», которая была установлена по национальному признаку. Эта граница была принята в 1919 году Верховным Советом Союзных держав Антанты и опубликована в виде «Декларации Верховного Совета Союзных и объединившихся держав» 8 декабря 1919 года. Пользуясь развалом Российской Империи, очевидной слабостью возникшей на ее развалинах Советской России, Польша во время мирных переговоров в Риге в марте 1921 года навязала нашей стране другую границу, захватив бывшие западные губернии Императорской России. Вернулись они в состав СССР только в 1939 году и, как бы ни пытались определенные круги у нас в стране и за рубежом выдать их присоединение к Советскому Союзу за акт агрессии, на деле же это было всего навсего восстановлением «статус кво» в рамках имевшихся к тому времени международных соглашений.

В октябре 1944 года в Москву прибыли У. Черчилль и А. Идеи. Цель их визита — урегулирование польского вопроса, а также установление сфер влияния в Европе между Англией и СССР. Во время встречи с Верховным У. Черчилль подал ему специальную записку, предложив конкретный план взаимодействия двух стран и Румынии, Болгарии, Югославии и Греции. И. В. Сталин не стал даже обсуждать этот вопрос, внеся тем самым свой посильный вклад в дело значительного ухудшения политического климата в послевоенной Европе. Зато по некоторым другим проблемам стороны пришли к соглашению.

В частности, договорились заключить перемирие с Болгарией и создать в ней контрольную союзную комиссию под председательством советского представителя. Советский Союз отказался от мысли направить свои войска в Грецию и на Адриатическое побережье. Стороны пришли к выводу о необходимости проведения согласованной политики в отношении Югославии и образования в ней единого югославского правительства. По вопросу о послевоенной судьбе Германии союзники не сумели договориться.

Возникшие между союзниками серьезные разногласия, а также перспектива скорого окончания Второй мировой войны поставили в повестку дня новую встречу Глав государств «Большой тройки». В период с сентября 1944 года по февраль 1945

года шла интенсивная подготовка к проведению Ялтинской конференции. В Крыму полным ходом шли восстановительные работы в Ливадийском и Воронцовском дворцах и на вилле «Кореиз», сильно пострадавших во время немецкой оккупации. Наряду с решением технических вопросов, между союзниками проходил активный обмен мнениями по политическим проблемам, выносимым на конференцию.

В это же время решались проблемы стратегического взаимодействия между союзными и советскими войсками, возникшие в связи с открытием «второго фронта». У. Черчилль просил, например, усилить активность советских войск, на что Верховный ответил ему, что широкие наступательные действия на советско-германском фронте планируется начать не позднее второй половины января 1945 года. Напомню, кстати, что наступление наших войск началось даже раньше планируемых сроков из-за трудного положения, в которое попали англо-американские войска в результате немецкого наступления в Арденнах. Именно тогда, 15 января 1945 года, И. В. Сталин сказал Главному маршалу британских ВВС Теддеру:

«Было бы глупо, если бы я стоял и дал возможность гитлеровцам уничтожить вас». [191]

Встреча У. Черчилля и Ф. Рузвельта, предваряющая Ялтинскую конференцию, состоялась в порту Ла-Валетта на Мальте. После личных переговоров, каждый на своем самолете, Главы двух государств направились в Крым. И. В. Сталин в это время уже был в Ялте, но гостей не встретил, чем прибывшие остались весьма недовольны. Только 4 февраля, в день открытия конференции, Верховный нанес визит британскому премьеру, резиденция которого размещалась в Воронцовском дворце, а затем посетил в Ливадийском дворце президента США.

После этого, в 17 часов, начала работу Ялтинская конференция. В ее пленарных заседаниях принимали участие министры иностранных дел, начальники высших штабов и другие лица. На конференции были согласованы планы окончательного разгрома германской военной машины, определены принципы послевоенной организации мирового сообщества.

На первом пленарном заседании обстановку на советско-германском фронте доложил генерал армии А. И. Антонов. Он сообщил, что наступление советских войск, намеченное на конец января, началось на полмесяца раньше и осуществлялось силами трех фронтов — 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского в полосе около 700 километров. Несмотря на сокращенные сроки подготовки, оно развивалось вполне успешно, со среднесуточным продвижением на 25–30 километров. [192] От США и Англии с аналогичными докладами выступили начальник объединенного комитета начальников штабов генерал Д. Маршалл и Главнокомандующий английским ВМФ адмирал Каннингэм.

Поскольку по военным вопросам на конференции царило полное единодушие, стороны перешли к обсуждению политических проблем. Теперь военные руководители собирались на свои совещания отдельно от Глав государств. Они обсуждали вопросы взаимодействия авиации союзных стран, согласовывали объекты и районы бомбовых ударов. Американцы и англичане договорились о поддержании тесных контактов с Генеральным штабом СССР. К сожалению, политические разногласия давали себя знать и среди военных, о чем уже говорилось в начале моей книги.

6 февраля на одном из пленарных заседаний была достигнута договоренность о вступлении СССР в войну с Японией. Этому предшествовали переговоры на высшем уровне и настоятельные просьбы военных руководителей Англии и США. Так, американский адмирал Э. Кинг в своем выступлении на заседании подчеркнул: «…крайне желательно, чтобы Советский Союз вступил в войну с Японией». Через два дня, во время встречи И. В. Сталина с Ф. Рузвельтом были обсуждены политические условия этой важнейшей акции.

В результате президент США выразил согласие, чтобы Южный Сахалин и несколько островов