Крайняя мера
Шрифт:
— Стой! — грозно скомандовал Рейли.
В свое время этот голос гремел над палубами испанских галеонов, мгновенно приводил в чувство пьяных моряков и усмирял любой бунт. В крошечной камере громогласный окрик прозвучал как выстрел из пушки. Но Рейли был безоружен.
Подосланный убийца резко повернулся, и трое мужчин молча застыли на месте. Рейли стоял у двери, Фелиппес скорчился на четвереньках в дальнем углу, а убийца замер посреди камеры. Не спуская глаз с пришельца, Рейли вытянул перед собой руки и стал медленно отодвигаться в сторону, освобождая проход. Сначала он хотел задержать убийцу, но тот держал в руке кинжал, что делало силы неравными. Однако если незваный гость попытается убить Фелиппеса и сбить с ног Рейли, его станут преследовать, отнимут кинжал и используют уже против него самого. Рейли сделал еще два шага в сторону. Теперь убийца мог беспрепятственно покинуть камеру. Насмешливо приподняв бровь, Рейли многозначительно кивнул в сторону двери, предлагая
— Так-так, — сказал Рейли, помогая заикающемуся от страха Фелиппесу подняться на ноги, — я-то думал, что мне суждено принять пытки и смерть на людях, но оказывается, нам, гостям его величества, следует опасаться расправы в неофициальной обстановке, вдали от любопытных взоров толпы.
— Позвольте мне вытащить вас отсюда, — обратился Грэшем к Рейли, по просьбе которого явился в Тауэр. — Вы же знаете, можно устроить побег, ведь это удавалось многим…
— Нет, — решительно ответил Рейли. — Мне не грозит кинжал наемного убийцы. Даже Сесил не осмелится убить меня здесь, хотя, вне всякого сомнения, он сейчас обдумывает, как бы это сделать в рамках закона. Нет, все затевалось из-за нашего друга Тома. У Сесила была возможность убрать Фелиппеса, и сделай он это тихо и быстро, дело ограничилось бы всеобщим удивлением, которого хватило бы ровно на три дня. Он не отважится на вторую попытку, и я пребываю в относительной безопасности.
— Но ведь вы отказываетесь от побега по другой причине? — спросил Грэшем.
— Да. Вы меня слишком хорошо знаете. Куда мне податься после побега? В Испанию, чтобы меня лишний раз обвинили в измене? Чего я добьюсь? Мои обвинители получат еще одну возможность подтвердить свою правоту. Нет, я намерен сражаться здесь. Как вам известно, я не имею обыкновения убегать с поля боя.
— Но именно это вы предлагаете сделать мне.
— Я вовсе не предлагаю спасаться бегством, но вам необходимо спрятаться. Езжайте в Кембридж и затаитесь на некоторое время. Это маленький город, ивы сразу узнаете, если там появится кто-либо чужой, представляющий угрозу. А может, лучше уехать за границу? У вас там достаточно мест, где можно укрыться. Сесил всемогущ, и он жаждет вашей смерти из-за сведений, которыми вы, возможно, обладаете, как и моей — из боязни, что я могу занять его место. Можно до самого Судного дня приносить клятвы, что вы ничего не знаете, но он им не поверит. Советую последовать примеру Молл и уехать отсюда, залечь на дно.
— Что ж, я принимаю ваш совет, но только наполовину, — ответил Грэшем. — Да, надо исчезнуть и залечь на дно, но не в Кембридже и не в Европе, а здесь, в Лондоне, на заднем дворе у Сесила, где можно продолжить работу и не давать ему покоя. У меня свое поле битвы, и, так же как и вы, я его не покину. Я остаюсь, чтобы сражаться до конца.
Глава 6
Роберт Кейтсби ехал верхом по холмистым просторам Вустершира, покрытым буйной зеленью. Он быстро добрался до места встречи с Амброзом Руквудом, которого удалось вовлечь в число заговорщиков. Роберт в течение многих лет искал дружбы Амброза, и наконец подвернулся подходящий момент. Нужно добраться до денег Руквуда, чтобы купить лошадей. Кейтсби считал, что на свете нет человека, способного оценить его гений. Никто не обладает такой широтой взглядов и дальновидностью, и никому не под силу сплести столь хитроумный заговор, объединяющий множество совершенно разных людей. Что ж, история всех рассудит и воздаст по заслугам.
Мысль о туннеле пришлось оставить, так как вместо намеченных жертв он едва не погубил самих заговорщиков. После неудачи с туннелем Господь даровал возможность снять дом, подвал которого находился прямо под палатой лордов. Теперь он набит порохом, спрятанным под вязанками дров и хвороста. Достаточно одной вспышки, чтобы зажечь весь Лондон и уничтожить всякое подобие правительства в Британии. Наступит безвластие, и Кейтсби в сопровождении трех сотен вооруженных всадников прежде всего выкрадет принцессу Елизавету из скверно охраняемого дома в Кумб-Эбби и представит ее как наследницу престола. К тремстам всадникам присоединятся другие католики, которые устремятся в центральные графства Англии и пройдут по границам Уэльса, где католическое влияние особенно сильно, и их ряды будут множиться. А в это время полторы тысячи испанских солдат, якобы праздно шатающихся по Дувру,
ринутся в Рочестер, и их никто не остановит, так как армия не успеет встать у них на пути. Испанцы займут оба берега Темзы, и если Лондон не поддержит восставших, уморят его голодом и заставят сдаться на милость победителя.Именно это обещал Фокс по возвращении из Европы, где его заверили в готовности оказать поддержку приверженцам истинной веры. Тысячи католиков, способных ездить верхом, бросятся к воротам Лондона, а в это время сэр Уильям Стэнли переправит из Европы Английский полк и высадит его в Саутгемптоне, чтобы поддержать новый режим независимо от помощи испанцев. Фокс также заверил, что для начала активных действий нужен лишь подходящий предлог. Перси служит посредником между заговорщиками и графом Нортумберлендским, который обещает обрушить всю свою мощь с севера. Господь встанет на сторону заговорщиков, и Роберт Кейтсби изменит этот мир. Он улыбнулся своим мыслям и подстегнул лошадь.
Местность, по которой проезжал Кейтсби, оделась в летний наряд всех оттенков зелени, но местами краски становились более темными и насыщенными, намекая на скорое приближение тоскливой осени. Густые рощи, буйно разросшиеся на вершинах отлогих холмов, составляли резкий контраст с аккуратными бороздами вспаханной земли и лентами пастбищ в долинах. Молодому всаднику на прекрасной лошади, имеющему под рукой теплый плащ, защищающий от ночных холодов, этот зеленый край казался благословенным. На месте Кейтсби любой бы на время забыл о нарастающей волне преследований, захлестывающей единоверцев и убивающей благородные английские семьи, которые долгие годы просили лишь о том, чтобы им позволили молиться Господу, как того требует истинная вера.
Роберт натянул поводья и окинул взглядом мирный сельский пейзаж. Столбики дыма указывали на близость крестьянского жилища, а великолепный каменный дом на склоне холма дышал спокойствием и служил защитой разбросанным вокруг него земельным участкам. Роберт представил, как его люди топчут поля, с которых собрали урожай, и шлемы испанских солдат блестят на солнце, вселяя ужас в сердца невежественных крестьян.
Великий план прост, и основные игроки расставлены по местам, но, как всегда, дело осложняют досадные мелочи. Кейтсби знал, что мужчины держат язык за зубами, но женщины и слуги много болтают, и остановить их невозможно. От внимания женского населения не ускользнули огромные запасы, которые уже сделаны под руководством Джона Гранта и Роберта Уинтера. Лошадей в конюшнях становится все больше, так же как и тщательно скрываемого оружия. Но их все равно недостаточно, и сейчас Кейтсби больше всего нужны деньги на покупку лошадей.
Кейтсби направлялся в Хаддингтон-Корт, поместье Роберта Уинтера, и ему казалось, что ответ на все вопросы наконец найден. Сплетни остановить нельзя, но можно поставить преграду на их пути и распустить другие слухи, чтобы отвлечь внимание кумушек от опасных тем. Что касается денег и лошадей, то Кейтсби рискнул втянуть в заговор трех новых людей, и уже нет времени проверять, не совершил ли он ошибку. Амброз Руквуд, сэр Эверард Дигби и Фрэнсис Трэшем молоды и богаты, и Роберт надеялся, что убедит их поделиться своим богатством с Господом и с ним самим.
Лошадь шарахнулась в сторону, испугавшись шума камней, падающих с насыпи, по которой проезжал Кейтсби. Она была чересчур нервной, но очень сильной и выносливой, и Роберт наклонился вперед, чтобы успокоить животное.
Лошади играют в деле заговорщиков главную роль, и Кейтсби тщательно спланировал свой визит. Амброз Руквуд владел одними из лучших конюшен в Англии, и о его любви к лошадям ходили легенды, так же как о пристрастии к красивой одежде. Именно из-за любви к лошадям он не остался с женщинами и другими паломниками, совершающими путешествие к источнику Святой Уинифрид в Холте. Амброз помчался вперед, намереваясь остановиться в Хаддингтоне, который находился на пути в его собственное родовое поместье в Голдхэм-Холле. Кейтсби считал паломничество женским делом, и Амброз пустился в него из любви к жене, но, зная страсть Руквуда к быстрой езде, можно было предположить, что на обратном пути он вырвется вперед, оставив спутников далеко позади. В этом случае Кейтсби сможет поговорить с Амброзом с глазу на глаз, без присутствия его жены Элизабет. Руквуд слыл большим щеголем и любил находиться в центре внимания, но он всегда прислушивался к советам жены, обладавшей гораздо большей долей здравого смысла, чем ее ветреный супруг. После того как Амброз примкнул к заговорщикам, Кейтсби больше всего опасался его разговоров с женой в супружеской спальне.
Роберт въехал во внутренний двор и передал лошадь подбежавшему конюху. Другой на его месте отвел бы лошадь в конюшню и убедился, что ее поставили в стойло, накормили и почистили. Однако Кейтсби считал это делом слуг, а его самого ждали куда более важные дела. Он уже заметил миниатюрную фигуру Руквуда в элегантном костюме, который спускался к нему по лестнице, танцуя от радости. Амброз обнял гостя и повел его в дом, как будто он принадлежал не Уинтеру, а ему самому.
Мужчины шли рука об руку, и Кейтсби ломал голову над тем, как половчее добраться до богатств Руквуда.