Край Земли
Шрифт:
Основная полярная группа этой весной должна была действовать вместе со вспомогательными, работая на доставке снаряжения в стартовый лагерь.
Составы вспомогательных отрядов и основной полярной группы были предварительные, окончательный отбор людей, которые пойдут на покорение полюса, я предполагал сделать в конце зимы, по итогам работы полярников при прокладке маршрута на мыс Волкова и закладки продовольственных складов.
Такое распределение я сделал не случайно. Самые возрастные участники нашей команды, Корнеев и Сизов, должны были заняться и самым простым участком пути, от основного лагеря до фьорда «третий склад», а вот Куницкий и полярная команда, брали на себя самый сложный маршрут, предполагающий прохождение непосредственно до стартового лагеря по очень пересеченной местности. Причем я, Ричард и Тупун, должны были
— А если склады будут пусты? Если что-то пойдет не так? Непогода, или еще чего случится? — Чарли к моему рывку на разведку отнесся скептически — Что тогда? Как вы вернётесь на базу?
— Волков бояться — в лес не ходить! В том году с Льюисом мы шли практически без продовольствия, из-за теплого лета нам не удалось пополнить запасы — Уже в который раз объяснял я своему заместителю по науке — Собак даже почти всех пришлось забить. Ледник был рыхлый, мы не знали дороги и шли медленно, и тем не менее мы почти удачно дошли. Льюис погиб именно из-за того, что мы рискнули добраться до склада. Если бы не это… ладно, не будем о грустном. В любом случае мне идти нужно. Только я знаю дорогу и смогу разобраться в своих записях, а кроме того мне нужно тренироваться. Там, во время выхода к полюсу мы будем практически в тех же условиях, что и сейчас группа разведки. Неизвестно насколько удастся закинуть крайние продовольственные базы по льду к полюсу. В любом случае, нам придется часть пути преодолеть, надеясь только на себя. Сейчас самый лучший способ проверить себя и снаряжение. Мы трое тут самые подготовленные и опытные. Ричард и я отличные лыжники и каюры, а Тупун вообще ледяной монстр и отличный охотник. Всё будет нормально Чарли. Мы проложим маршрут и вернёмся, а весной и ты сможешь пройти в стартовый лагерь, конечно если не забросишь тренировки.
— Волкова боятся — на полюс не ходить… Я бы так сказал. После нашей перестрелки с людьми Соверса, я думаю именно эта пословица будет в ходу очень скоро. Ладно, я знаю, что мне тебя не переубедить Сидор — Чарли тяжело вздохнул — Проклятые ноги! Если бы не они, я бы пошел с вами! Не обращай внимание на моё ворчание, это во мне говорит зависть. Я уверен, что у вас всё получится, ведь за что ты не возьмёшься, у тебя всё получается. Не знаю, как ты это делаешь, но я тебе завидую. Чертов русский! Береги себя.
— Янки гоу хоум! — Привычно ответил я на шуточное проклятие моего американского друга — Будет мне еще какой-то пиндос указывать, чего мне делать! Хочу берегу, а хочу не на берегу!
— Почему пиндос? — Очередной раз спросил меня Чарли, засмеявшись. — Похоже на испанское слово «идиот», но если это так, то ты его произносишь неправильно. Над произношением надо поработать!
— Правильно я всё произношу! — Я тоже рассмеялся. Происхождение этого прозвища жителей Америки я знал, но не буду же я рассказывать Чарли, что так америкосов сербы называли во время Югославской войны, а наши парни миротворцы подхватили, позаимствовав его у братишек, так как очень уж оно хорошо звучит. — Знаю я испанский гринго, а тебе вот знать, что значит «пиндос» не положено, ибо ты и есть пиндос!
— Как всегда твоей логике нет равных Сидор — Сделал мне комплемент Чарли — Впрочем, я уже привык. Где ты, и где логика?
— И то верно!
Все приготовления завершены. Зимовье стоит, собранное по бревнышку, в его окнах солнце отражается от стекол, а над крышей клубится дымок, который вырывается из печной трубы. Закончены и береговые склады, так же, как и у американцев, они собраны из камней, что нашлись на берегу. С «Единорога» на берег перевезено всё основное имущество экспедиции, на корабле остался только самый минимальный запас. Даже вельботы сняты с корабля, и складированы на берегу. Если судно раздавит льдами, и датский китобой не сможет пробиться к нам следующим летом, на этих вельботах мы будем возвращаться назад, к тем местам, где льды не так опасны для мореплавания. Но надеюсь до этого не дойдет. Почему-то я верю в старый звероловный корабль, мне кажется, что он
выдержит натиск твердой воды.Стойбище наших инуитов тоже преобразилось. Все иглу поселения теперь соединены между собой снежными тоннелями, позволяющими переходить из одного ледяного дома, в другой, не опасаясь непогоды. Эскимосы не сидят на месте, каждый день они трудятся, усовершенствуя свои постройки и заполняя мясом свои и наши ледники. Там течет обычная жизнь, они тут не выживают, преодолевая трудности как мы, они тут живут. Мне порою кажется, что эти люди будут жить свободно и счастливо где угодно. В стойбище постоянно слышан смех, как будто оно находится не в снежном аду, на берегу закованного в лед океана, а на тропическом райском острове. Хотя для них, для инуитов, это, наверное, и есть рай. Другой жизни они не знают.
Двое нарт, в каждые из которых впряжены по шесть собак, и три лыжника отправились в путь первыми. Наша группа разведки была полна сил, и шла легко и быстро. Погода, как будто чувствуя наше приподнятое, почти праздничное настроение, сегодня была к нам благосклонна. Ветра, который почти не прекращался в этих местах, сегодня не было, температура воздуха держалась на отметки минус тринадцать градусов, и наст снега поскрипывал под полозьями нарт, собачьими лапами и лыжами. Отдохнувшие и сытые псы рвались вперед, соскучившись по работе, и тем самым невольно задавали нам скорость хода. Собаки замедляются, только когда догоняют меня, и недовольно поскуливают, почти наступая мне на лыжи, ведь я иду впереди. Каждый раз, когда такое происходит, я ускоряюсь, и вскоре уже не иду, а бегу!
Впереди меня бежит Маньяк, повод которого прикреплен к моему поясу. Как и раньше, своенравный пес идет передовым, рискуя своей жизнью ради своей стаи и хозяина. Я так и не стал ставить своего четвероногого друга в упряжку. Там он плох, он не на своем месте, ему не нравится работать в команде. Бывает у собак и так, что теперь поделать? Для ездовой собаки это огромный недостаток, но плюсов у Маньяка явно больше, чем минусов, за что я его очень ценю.Это пес ничего и никого не боится, он готов идти вперед даже на медведя в одиночку, и ведь ходил уже! Многочисленнее шрамы покрывают моего верного пса, напоминая о тех встречах, а на его счету несколько спасенных человеческих жизней, в том числе и моя. Пока жив я, Маньяк ни в чем не будет нуждаться, и его не постигнет участь собаки, забитой в пути на мясо, для прокорма остальных членов стаи!
Я прибывал почти в эйфории, вот оказывается, чего мне не хватало всё время, с тех пор как «Единорог» забрал меня с Гренландского берега две зимы назад! Я соскучился по северу, по свободе, по путешествиям, по этим ледяным просторам! Я знаю, что будет чертовски сложно, я знаю, что вскоре белый цвет ледников и отражающееся от него солнце начнут мне резать глаза, а мороз станет почти невыносим, но это будет потом… А пока, я наслаждался своим тренированным телом, окружающими пейзажами и пьянел от свежего, холодного воздуха Арктики. Сейчас я чувствовал, что у нас получится всё, что мы задумали!
Глава 17
— Всё, хорош на сегодня, тут встанем — Я устало повел плечами, на которых висела ставшая к вечеру почти неподъёмной винтовка.
В пути мы уже больше двух недель, и усталость накапливается. Хотя наши нарты и рюкзаки становятся легче, каждый день избавляясь от нескольких килограмм груза, но мы этого почти не ощущаем. Постоянное движение, холод и полуголодное существование выматывают нас так, что к вечеру мы едва ноги тащим. Прямое расстояние между нашим фьордом и мысом Волкова, наверное, не превышает и пяти сотен километров, однако необходимость обходить многочисленные препятствия на нашем пути, увеличивает его как бы не на половину. Итого, до места, выбранного мною в качестве стартовой базы нам нужно пройти почти больше восьми сотен километров по пересеченной местности.
Сейчас, уже в пути, я думаю, что мыс Волкова не самое удачное место для старта. В который раз разглядывая карту, я все больше приходил к мысли, что по-хорошему, стартовать нужно было с острова Аксель-Хейберг.
Да, он расположен южнее мыса Волкова, но зато нам не пришлось бы петлять по ледникам Гренландии! К южной части этого острова вполне можно было подойти на корабле, и перейдя его, устроить стартовый лагерь. Так дольше по расстоянию, которое нам предстояло бы пройти по льду Северного Ледовитого океана до девяностого градуса северной широты, но по времени мы бы выиграли.