Край ветров.
Шрифт:
Через пятнадцать минут борьбы с нехоженным снегом и небольшим, но неприятным уклоном, они оказались у входа в карьер - широкого, облагороженного бетоннымми поддерживающими конструкцями, напоминающего скорее преддверие бункера, чем шахты.
И если снаружи было просто морозно, то в темноте под землей холод стал каким-то особенно лютым, заставив даже не слишком восприимчивого к низким температурам Хасла поежиться.
Кей уже бывала тут. Как бывала она и в подобных местах - промерзших насквозь, похожих на ледяные склепы. Но то был магический холод, замешанный поровну с настоящим, что позволило поглощающиму вроде нее выжить.
Здесь все было понастоящему,
Хотелось в тепло, выпить горячего, обложиться горячим, вдыхать что-нибудь горячее.
Но когда показалось, что из лабиринта темных катакомб им уже не выбраться, впереди забрезжил электрический свет.
Тут начинались признаки почивших в веках цивилизаций, слегка облагороженные Фойлем и его предшественниками, что выражалось в изредка попадающихся на пути лампочках и перилах.
Само же былое присутствие древних людей выдавали поначалу простые, грубые отверстия в толще скалы, похожие на те, что могла бы сотворить сама природа. Но, присмотревшись, можно было обнаружить выдолбленные в теле камня ступеньки, а так же - видимое разнообразие полостей, к которым они ведут. Затем начала попадаться каменная кладка, и чем дольше вглубь - тем больше становились камни и тем изящнее были узоры и письмена на них. Следующий коридор был уже очевидно рукотворным, стены и потолок поблескивали золочеными изразцами, пускай они большим счетом оказывались заляпаны грязью и запылены, но прошлое их великолепие можно было вообразить при желании с легкостью.
– Пятый век, - сообщил северный коллега.
– А почему у вас тут музеев нет еще?
– спросил Хасл без какого-либо пиетета к величию сокрытой от глаза обывателя архитектуры. Его хрипотцу эхо словно бы игнорировало, в отличие от других голосов.
– Овчинка не стоит выделки. Пытый век - не такая уж редкость, существует достаточно достопримечательностей того периода, расположенных ближе к областным центрам.
– Местные говорят, что, когда тут еще не истощились шахты, туристов сюда водили, - добавила Кей.
– Если я правильно понимаю, куда мы идем, - продолжил поглощающий, приставленный в Кетлессе, - то в те залы туристам хода не было. По нашим данным, это одна из ложных усыпальниц бога Вирра, правителя империи Ураххан. Именно потому что там все давно исследовано, вам и позволено было...
– ...за что мы чрезмерно благодарны, - учтиво улыбнулся ему Ян Фредек, прежде, чем кто-либо из группы поглощающих успел отреагировать на его "вам позволено" как-нибудь необдуманно.
Кей понимала, что дипломаты из ее коллег обычно так себе. Именно потому, что умеет быть мягким, где нужно, Ян и держится на посту достаточно долго и продуктивно, несмотря на некоторые неудачи и, как говорят, "попустительскую политику".
Тем временем они преодолели коридор с изразцами и вышли в небольшую круглую залу с множетсвом выходов и несколькими лестницами: три вели вниз, две - куда-то вверх, в толщь скалы. Здесь уже можно было различить далекий рокот генератора.
– Катерина?
– Ян короко глянул на нее.
Кей кивнула на самый правый проход:
– Туда. Скоро уже придем.
– Ох как тут все запутано, - посетовал Виктор, проходя мимо одной из лестниц.
– Это
место - настоящий лабиринт, - Кей невесело улыбнулась: - Так что рекомендую держаться вместе, даже если вдруг вам станет скучно и захочется что-нибудь обследовать.В крайнем случае, на стенах можно нащумать металлические стрелки - они указывают на выход. Но я бы не рекомендовала.
Остальные, кажется, прислушались. Никому не хотелось заблудиться в ледяных пещерах.
Коридор, указанный Кей, привел их в просторную залу, заполненную симметричными сталактитами и сталагмитами. Обычно эти образования разбросаны в естественных пещерах хаотически и сами выглядят этакими аляповатыми наростами, зачастую имеющими не самую приятную окраску и структуру. Здесь же все было так, будто бы рост каменных титанов кто-то контролировал и направлял. Ивестняковые колонны выглядели лаконично, они будто бы вышли из-под рук крайне терпеливого гончара, склонного создавать пускай колоссальные, но очень правильные формы.
Между ними тянулся рукотворный помост, сработанный из темно-синего полупрозрачного камня. Этот путь, в свою очередь, привел группу поглощающих сначала в узкий затеннный коридор, а потом - в следующую залу, опять круговую, с возвышением по центру и с набором плохо сохранившихся каменных звероподобных скульптур. Здесь же располагался бензиновый генератор - штука шумная и на вид крайне неуместная среди древних рвазвалин. От самого агрегата вверх шла труба, теряясь где-то в темноте. Тут скала была пробита насковзь, кем - неизвестно, и, хоть неба было не видно, оттуда медленно падал мелкий, как пыль, снег, укрывая возвышение посреди залы тонкой белесой пеленой.
– Тут обычно заканчивались экскурсии, - пояснила Кей.
– Это - комната для ритуалов. Но на самом деле пройти можно дальше - вон лестница.
Она первой направилась за одну из статуй, похожую на огромного крылатого льва. За изваянием действительно спряталась узкая металлическая лесенка, ведущая в потайную комнату-усыпальницу, найденную не так давно по ахеологическим меркам - всего-то пятьдесят лет назад, еще до войны. Параллельно лестничным перилам по стене тянулись толстые кабели от генератора.
– Осторожей тут, - скомандовал остальным Ян, когда все гуськом поднялись по ступеням и пробрались внутрь усыпальницы, преодолев узкий проход.
– Ничего не трогайте.
Его предупреждение казалось Кей вполне разумным. Сама она тут уже бывала и желание трогать руками элементы декора как-то подуспокоилось. Но тех, кто попал сюда впервые, можно было понять. Усыпальница сохранилась на диво хорошо, и соблазн прихватить какой-нибудь золоченый камешек в качестве сувенира был велик. Конечно, самые ценные и опасные вещи из усыпальницы экпропреировали сразу после открытия. Но многое осталось нетронутым. Как минимум - отделка стен, золоченые блоки с эмалевыми фресками, такие стилистически причудливые, что взгляд цеплялся за них и, следуя ритму, заданному гнутыми линиями, долго не мог оторваться, плененный непривычной, чуждой эстетикой.
Сама зала была просторной, высотой в два - два с половиной человеческих роста. Дальние стены и постамент посередине подсвечивались мощными фонарями, оттого казалось, что золото отделки буквально горит огнем.
В стенах имелись глубокие ниши, в которых, в свою очередь, покоились заполненные чем-то темным капсулы из цветного стекла, высокие и прямые, толщиной примерно с ногу взрослого человека, не страдающего дистрофией. Высокий потолок просматривался плохо - он почему-то зарос пушистой плесенью болотного цвета.