Красный волк
Шрифт:
– Господин сержант! – бодро пискнул мальчик.
Ун повернулся, и, уставился на шедшего к ним навстречу сержанта. Тот был необыкновенно высок для раана и носил форменную кепку чуть ли не на самой макушке, так что из-под козырька торчали неровно обкромсанные красные волосы. Одного взгляда на его широченные руки, немного простоватое лицо и общий расхлябанный вид хватило, чтобы понять, какого рода этот раан. Деревенщина. Нет, в этом не было ничего постыдного или плохого, в конце концов, где другого разумного простая работа бы принижала, раан одним лишь своим присутствием возвышал
Но как бы там ни было, Ун вытянулся по стойке смирно, пока рядовой Лад бодро рапортовал:
– Разрешите доложить, господин сержант! Пополнение встречено и доставлено! Рядовой Ун. И госпожа Сан. Ну, она не к нам. Не совсем к нам.
Сержант осмотрел Уна и Сан сонным, усталым взглядом, медленно почесал щеку здоровенными пальцами.
– Ну, рад вас видеть... – произнес он с немного невнятным, восточным выговором. – Сержант Тур. Госпожа Сан, вы прибыли в ветеринарную часть?
– Да, – ответила она
– Хм. Мне бы полагалось отвести вас к старшему гражданскому управителю, но он ведет дела из города, а здесь бывает раза два в месяц. Я могу проводить вас до ветпунка... ...
– Спасибо, не хочу тратить ваше время, сержант. Просто покажите просто, куда мне идти.
– Во-о-он та серая крыша торчит.
Сан кивнула, взяла свой мешок у рядового и пошла в проулок, заросший каким-то буйным красно-зеленым кустарником. Сержант сунул руки в карманы, проводив ее тяжелым взглядом, снова посмотрел на Уна:
– Рядовой Ун, значит... Ты будешь в моем патруле. Карапуз, отведи рядового к капитану, – мальчишка тут же обиженно насупился, похоже, недовольный, что его явно ненавистное прозвище выдали перед новичком. – Я пока соберу наших.
– Слушаюсь, господин сержант!
– Идите...
Рядовой повел Уна дальше по кривой улочке, и все косился на него не то с предупреждением, не то с вызовом. «Не хватало только завести себе врага в первый же день», – подумал Ун с раздражением.
– Лад, – спросил он, – а что наш сержант, не лютует?
Услышав имя, а не прозвище, мальчишка тут же как будто немного расслабился:
– Не! Он у нас справедливый. Как ты к нему, так и он к тебе.
Ун кивнул и выдавил из себя улыбку, но на душе стало как-то тревожно. «Ну, если он подумал обо мне, как я о нем, труба дело».
– Нам вот сюда...
Они свернули в небольшой, отгороженный дворик трехэтажного дома, который, похоже, даже белили года три назад.
У самого крыльца на грубой привязи жался рыжий пес. При виде Уна он ощерился, но скорее от страха, чем от злобы.
– Это пес господина капитана, – Карапуз понизил голос, переходя на шепот, – господин капитан его иногда поколачивает, когда бывает не в духе, но ты даже не думай. Это только капитан может.
Ун подумал, что напрасно спрашивал о сержанте, волноваться тут надо было о капитане. Карапуз покопался в кармане, достал оттуда небольшой кусок – не то хлеба,
не то пирога, присвистнул и кинул его псу:– Держи, Ун!
Пес тут же вскочил, кинулся к угощению, жадно сжевал его, едва ли не давясь, и вновь отбежал подальше, поджимая хвост. Ун наблюдал за ним пораженно.
– Как-как его зовут?
– Ун, – ответил Карапуз и добавил почти виновато: – ну а что! Имя не императорское... Частое. Им и корову называть не запрещено.
«А вот это уже плохой знак», – подумал Ун и посмотрел на ухоженный дом с подозрением. Если бы у него был выбор, он бы предпочел не подниматься по ступеням. Если бы...
Карапуз провел его через узкий коридор в приемную, в которой дремал пожилой адъютант, явно не служивший, а проводивший здесь свою почетную пенсию. Старик открыл один глаз и лениво указал на дверь. Карапуз ничего не спросил, постучался, скрылся в смежном кабинете и вернулся через минуту:
– Капитан тебя ждет.
Ун, оправил рубашку, подобрался, ведь первое впечатление нельзя было произвести дважды, тоже постучался, открыл дверь и шагнул в небольшой, залитый светом кабинет.
– Добрый день, господин капитан, разрешите...
Слова застряли в глотке. По ту сторону чистого, свободного от бумаг стола, в удобном мягком кресле с деревянными подлокотниками сидел капитан Нот. Он немного обрюзг, заимел легкую седину, лицо его потемнело от вечного солнца, и морщины стали глубже и резче, но никакой ошибки тут быть не могло, это был именно он.
Старые воспоминания накатили волной. Тогда, в их последнюю встречу в Благословении Императора, капитан, проваливший все возложенные на него заботы о зверинце, смотрел на Уна с ненавистью. Теперь же взгляд его полнился жадным восторгом.
– Что, рядовой? – хохотнул он. – Ты что-то хотел сказать?
Ун спохватился, взял себя в руки и с трудом выговорил:
– Господин капитан, позвольте доложить, рядовой Ун прибыл в ваше распоряжение.
– Да-а-а, – протянул капитан Нот, щуря смеющиеся глаза, – в мое.
Повисло молчание, Ун боялся даже пошевелиться. Разве такая ненависть забывается? Новый зверинец капитана был огромным, но находился посреди ничего, и едва ли в такое место попадали те, кому грозило повышение.
– Что ты, рядовой, побелел? Плохо тебе что ли? Отвечай.
– Очень у вас жарко, господин капитан, – ответил Ун.
– А! Жарко, это точно. Я как приехал, полгода привыкал, – улыбка капитана стала пугающе широкой. – Ничего, рядовой, ты тоже привыкнешь. Да подойди ты к столу. Дай посмотрю на тебя.
Ун шагнул вперед, капитан чуть облокотился о стол, качая головой.
– О, вымахал как! Я тебя вот таким помню... А рожей совсем не своего папаню, чтоб его черти драли, не похож. Ну и на мамашу тоже. Сколько тебе было-то?.. Э-э. Крепко мне тогда попало за тебя и твоих дружков. Крепко.
Он задумался, видимо вспоминая что-то, и крутил в пальцах карандаш.
– Если бы ты оказался здесь хотя бы лет восемь назад! Клянусь, я бы вот этими руками, – он легко переломил карандаш, – придушил бы тебя и сказал всем, что так и было. Но, ха, я отходчивый.