Чтение онлайн

Следующий магазин весьма шумный и разноцветный – здесь все пищит, стреляет, ползает и ездит прямо по полу между прилавками. Это детские игрушки. Толстопузые китайские сопляки самозабвенно со всем этим возятся, ни мало не стреноженные на удивление спокойными продавцами в белых рубашках. Особой популярностью в тот год пользовались светящиеся от нажатия или удара пластиковые колечки и омерзительные аморфные человечки, которых следовало кидать на висячее зеркало или стену – они сначала прилипали к поверхности, а затем специфично сваливались вниз, попеременно цепляясь то руками, то ногами… Немного обалдевшие от разнообразия, выходим на свежий тридцатиградусный воздух и выпиваем по стакану холодного пепси, чтобы с новыми силами познавать непознанное.

Художественный салон хорош – китайская живопись и каллиграфия на любой вкус, веера, маски, любые письменные принадлежности, кисти и краски. В углу картин скромные ценники – «8000 юаней» (около 30 000 рублей). Недурно-с. Но что нам до этого, с трехстами юанями в кармане!

Вот купим сейчас тушь, волчьи кисточки и рисовую бумагу – и сами нарисуем такую же! Лет через двадцать. Ну а если серьезно, то китайская живопись – это отдельный вид искусства, по своим принципам сильно отличающийся от европейских художественных школ. Для китайского художника, точно как и для мастера боевых искусств, огромное значение имеет наработка базовой техники. Для этого существуют несколько классических тем изображений – птицы, рыбки, горы и воды, цветущая слива мэй-хуа и так далее… Как каллиграф годами выписывает тысячи экземпляров одного и того же иероглифа, так и китайский художник тренируется в изображении, например, котенка. Линии приобретают точность, фигура животного становится все более живой – и вот, через десятки лет все говорят: «Да, господин Ли – мастер в рисовании котят!» Конечно, одной темой обучение не ограничивается, но принцип остается прежним – от малого к большому, от простых навыков к сложным, и никуда не торопиться. Это несколько отличается от модернизма Европы, где приветствуется оригинальность, самобытность, создание новых стилей, где художник в любой картине стремится прежде всего выразить свое «Я» и подчеркнуть отличие от других. В традиции Китая направление мысли другое – почитается отсутствие проявлений личного в творчестве, растворение себя в материале и сохранение традиции. Что лучше – Восток или Запад – вопрос, полагаю, риторический. Быть может, лучшее всегда посередине?

Вдоволь налюбовавшись удивительно живыми тиграми, нарисованными специальной акварелью на шелке, и берущими за душу лунными пейзажами тушью по бумаге, покидаем царство прекрасного – лишь для того, чтобы очутиться во владениях премудрого.

Хотя уровень грамотности в среднем по населению в Поднебесной значительно ниже, чем у нас, книжные магазины в крупных городах заслуживают уважения. Тот, в который заходим мы – специализируется на иностранной и справочной литературе, здесь развалы словарей, проспектов по зарубежным странам, картам Китая и путеводителей всех мастей. Здесь можно приобрести хороший справочник по Пекину с подробной картой и английским переводом. Нас, конечно, в первую очередь интересуют китайско-русские словари – в Красноярске их выбор очень скуден, а цены кусаются. Здесь же мы легко нашли большой китайско-русский словарь пекинского издательства за смешные тридцать три юаня (сто двадцать рублей) и карманный за восемнадцать – чисто социалистические цены. Кроме того, в Пекине можно купить то, что в принципе не продается в России – например, буддийский справочник по санскритским терминам, или словарь древних иероглифов (ныне вышедших из употребления, но встречающихся в сутрах и шастрах), или, наконец, раритетные издания по китайской медицине. Само собой, в любом приличном магазине есть отдел по ушу и цигуну; правда, изобилие цветных обложек еще не означает хорошее содержание – знатокам совсем не интересны нудные методички по спортивному «длинному кулаку» или бесконечные самоучители по саньда (китайский вариант кик-боксинга). Но если терпеливо порыться в многоэтажных стеллажах, усилия наверняка будут вознаграждены, и в ваших руках окажется какая-нибудь невзрачная книжонка шестьдесят девятого года издания, которую в Пекине никто не покупал, потому что не понимали смысла названия: «Сутра полного осознавания»… Бриллиант в стоге сена!

Так неспешно проходя по Ванфуцзин, заходя то в книжный, то в электротовары (где был куплен мини-синтезатор на радость Володе), то просто отдыхая на теплых ступеньках какого-нибудь банка (лаоваям это сходит с рук), постепенно сдвигаем стрелки часов к вечерней страже. В это прекрасное время солнце уже достаточно низко и не в силах прострелить каменные туши небоскребов, спасительная тень прибавляет сил уставшим ногам, машин становится чуть меньше, смог чуть реже, пышными феерверками расцветают неоновые рекламы и подсветка фонтанов. Ввиду такой благодати решаем не толкаться в общественном транспорте и возвращаться в гостиницу пешком. Камера запечатлевает поредевший поток автомобилей на просторах восьмиполосной Чанъаньцзе, ручеек велосипедистов и велорикш на специально отгороженной от автострады дороге, и наши любопытные спины, освещаемые предзакатным солнцем. И это понятно – ведь мы идем строго на восток!

Солнце в Китае садится очень быстро, и когда мы переступаем порог гостиницы, небо практически черное. Однако наш день еще не закончился – да и кто ляжет спать в девять вечера в таком интересном месте, как Пекин, да еще в такой веселой компании, как наша!

Жизнь в ночном квартале перед гостиницей кипит вовсю. В 1997-м году постановление о превращении Пекина в суперстолицу Олимпиады-2008, конечно, еще не принято, и тысячи уличных торговцев, зазывал и

просто мошенников беспрепятственно творят свой нехитрый бизнес. Помимо ларьков с сувенирами и тряпками, содержимое которых не отличается от таких же в Шаолине, лишь чуть дороже, здесь пышным цветом цветет шашлычный и закусочный промысел. Шашлыки не похожи на наши (в смысле, грузинско-армянские) – на короткие деревянные палочки нанизывают очень маленькие кусочки баранины или свинины, густо посыпанной перцем и приправами, после чего жарят их над углями, поливая чесночным соусом или ла-цзяо – острейшим соевым соусом с мелкими кусочками красного стручкового перца. Смесь получается зверская, но очень аппетитная.

Рядом кормят улитками – морскими, конечно. Мелкие хрупкие раковины обвариваются в кипятке со специями, а нежный микроскопический кусочек моллюска приходится терпеливо выковыривать… зубочисткой. В целом процедура напоминает щелкание семечек – требуется определенное терпение.

По соседству столики забиты любителями поесть вареных раков, чуть дальше – лепешки всех сортов, потом фруктовые валы (к нашему удивлению, цены практически не отличаются от провинции); еще дальше – горячие паоцзы (манты), жареные орешки, вареная кукуруза и многое, многое другое. Дешево и вкусно – непотопляемый девиз этих вездесущих лавочек и палаток.

Дым стоит столбом, китайский говор висит топором, юани шуршат осенними листьями, лоховатые лаоваи покупают всякую ерунду втридорога, ну а мы любуемся всем этим безобразием, неторопливо стаскивая зубами с палочки очередной восхитительный хрустящий кусочек баранины. А через дорогу неоновые ручейки взбегают по склонам какого-то бизнес центра на высоту шестидесяти этажей, сливаясь там, в вышине, с сиянием Веги – древней мифической прародины желтой расы.

Итак, накупив персиков, лепешек, орехов и еще кое-что по мелочи, оккупируем один из наших номеров и приступаем к долгожданному ужину. Живительный зеленый чай пьется легко и привычно, согревая уже успевшую немного застыть под кондиционером душу. Устраиваем генеральную ревизию китайскому телевидению – берем пульт и пролистываем подряд все тридцать-сорок каналов, действующих в Пекине.

Как бы повыразительнее провести параллель сравнения между российским и китайским телевещанием? Скажем так: нынешнее русское ТВ – это (не будем брать в расчет приятные, но малочисленные исключения) Шварцнеггер в окружениии полуголых девчонок, растреливающий из крупнокалиберного пулемета гору стиральных порошков и прокладок под ностальгические вздохи Петросяна и неумеручее похрипывание Пугачевой; на заднем плане MTV сражается с депутатами Госдумы. Китайское ТВ – это… ну, как если бы у нас с социализмом все получилось, только Мосфильм отдали бы на раскрутку Стивену Спилбергу – и передача «Служу Советскому Союзу» сохранилась, и главную роль играл бы Сталонне. Но сцены, где Шэрон Стоун закидывает ногу на ногу, заменили бы рекламой ОБХСС. Вот примерно так.

Наши СМИ – это в основном страшилки и скандалки, а китайские – веселилки и воодушевилки. У них на экране меньше грубых шуток и секса, больше откровенной государственной пропаганды, мягкой музыки и дурацких китайских комедий (китайский юмор, увы, нам кажется нелепым и неинтеллектуальным – таких двигателей российской ментальности, как Задорнов или Жванецкий, у них нет и не может быть). Рекламы даже больше (хотя мы догоняем), но она спокойнее, менее агрессивная и более патриотичная. Скучных бездарных передач – примерно одинаково.

Немалое место занимают сериалы, и среди них половина – про боевые искусства или исторические (что неудивительно при такой древней и насыщенной истории). Ушуистские сериалы – те же «Богатые тоже плачут», только Луис-Альберто ходит в шаолиньских гетрах и с четками на шее, а Марианна периодически крутит двойное сальто и является незаконнорожденной дочерью мастера секретной техники удара большим пальцем ноги. В роли злодеев, естественно, выступают представители вражеских школ кунфу, истребить которых до седьмого колена по линии двоюродной бабки «Луис-Альберто» поклялся еще в грудном возрасте. Диалоги можно оставить без изменений, только имена китайские.

Происхождение кунфуистской кинематографии совершенно очевидно – Пекинская опера, китайский балет с элементами боевых сцен. Успех же и количество подобных сериалов свидетельствуют о том, что в Китае все еще занимается ушу не одна сотня миллионов человек – пусть это просто спортивный чхан-цюань или танцы с веерами в парке – все же понятие о культуре движений распространено широко.

Есть и кабельные каналы, где можно посмотреть «Терминатора» в китайском переводе, но даже там обычно сильна цензура – фильмы с элементами порнографии и анти-восточной направленности не допускают до массового зрителя. Редко, но можно увидеть репортажи из России – в основном из Москвы или с Дальнего Востока – о жизни китайских эммигрантов или рабочих. Думаю, не ошибусь, если скажу, что о России китайцы знают столько же, сколько мы о них – то есть почти ничего. Конечно, старшее поколение когда-то неплохо изучало русский язык, училось по нашим учебникам, выпускало продукцию с заводов, построенных нашими инженерами – но все это в прошлом, сейчас молодежь учит английский и старается уехать в Америку или Европу. Да и сам Китай ныне неплохо образован, снабжен компьютерами и высокими технологиями; все, что сейчас мы в состоянии ему предложить – лес, газ, электричество и, быть может, помощь в запуске спутников. Надо задуматься!