Чтение онлайн

Иногда где-то совсем близко, за стеной очередного разлома, они слышали шум подземного потока, но так и не смогли к нему пробиться.

Воды становилось все меньше, теперь уже приходилось экономить каждый глоток. Несмотря на огромную выносливость и силу Васлава, временами почти тащившего на себе Крушинского, двигались они все медленнее.

Маленький человек заблудился в подземном лабиринте, и хотя у него не было ни компаса, ни планшета, это событие казалось ему настолько невероятным, что лишь через несколько часов он окончательно смирился с поражением.

Домовые отлично чувствуют направление и обладают уникальной

памятью. К тому же, являясь дальними родственниками гномов, они сохранили их родовую способность хорошо ориентироваться в подземных лабиринтах. Но лабиринт под манфреймовским замком изобиловал невидимыми силовыми стенами и магическими ловушками, то и дело выводившими к замаскированным колодцам и трещинам. Зачастую несчастный, заблудившийся в подземелье, снова и снова оказывался у того самого места, с которого начал свой путь.

В конце концов, Шагара был вынужден признать, что окончательно потерял ориентировку. Он не знал даже, сколько времени прошло с тех пор, как он проник в подземелье. Неделя, месяц?

Домовые питаются излучением жизненной энергии, исходящей от живых существ. Но в мертвом подземелье Манфрейма не было даже насекомых, и Шагара чувствовал, как постепенно слабость свинцовой тяжестью заполняла все его маленькое тело.

Он уже давно оставил попытки пробиться в центральную часть подземелья. Сейчас он лишь боролся за собственную жизнь и понимал, что это будет продолжаться недолго.

Бронислава никогда не узнает, выполнил ли он ее последнее поручение, передал ли записку гололицему чужеземцу, так некстати ворвавшемуся в их и без того переполненную опасностями и тревогами жизнь.

На чужеземце лежала печать скрытой светлой силы, но даже он, Шагара, со своим обостренным чутьем не смог разобраться, в чем здесь дело.

Слабость становилась такой сильной, что порождала равнодушие к собственной жизни. Шагара мечтал лишь о том, чтобы мучения не продолжались слишком долго.

Для домовых нет ничего страшней одиночества, невозможности хотя бы незримо присутствовать рядом с теми, кого они любят, и поэтому маленькое сердце Шагары билось все реже.

Он уселся на влажный прохладный камень рядом с гладким нефритовым сталагмитом и понял, что не уйдет отсюда уже никуда.

Его большие желтые глаза с узкими кошачьими щелями зрачков по-прежнему видели в темноте мельчайшие детали подземного лабиринта, окружавшего его со всех сторон, и выбранное место показалось ему подходящим для последнего сидения в мире, который он покидал навсегда.

Неожиданно рядом со сталагмитом возникло пульсирующее пятно света. Оно оказалось слишком ярким для его привыкших к темноте глаз, и какое-то время Шагара не видел ничего, кроме цветного тумана. Когда зрение вновь вернулось к нему, рядом с камнем, на котором он сидел, стоял высокий худой человек в темной одежде, с длинным шарфом, перекинутым через плечо.

Инстинктивно Шагара протянул к нему свои невидимые пищевые щупальца. Ему было нужно от незнакомца совсем немного, маленькая толика излучений, окружающих любое живое существо и обычно без всякой пользы рассеивавшихся в пространстве. Но щупальца Шагары, наткнувшись на непроницаемую силовую стену, болезненно сжались. Губы незнакомца искривила презрительная усмешка.

— Даже и не пытайся. Ты получишь пищу только в том случае, если присягнешь мне на черной земле.

— Кто ты, что тебе от меня нужно?

— Меня зовут

Андреас Мориновский, я управляющий манфреймовского замка, и ты мне нужен в качестве слуги.

— У меня уже есть хозяйка.

— Я знаю. Именно это делает тебя особенно ценным для поручений особого рода, она не должна узнать о нашем договоре.

— Нет. Домовые не меняют своих хозяев, если только те сами не отказываются от них.

— Это я, пожалуй, смогу устроить.

— Нет.

— Подумай хорошенько. Ведь у тебя нет души. Смерть для домового означает полный конец. Не останется ничего. Даже памяти о тех, кого ты любил. Представь себе, как это будет. Я предлагаю тебе так много — жизнь. Сотни, тысячи лет жизни! Ведь вы, домовые, стареете только по собственному желанию или глупости… — В голосе Мориновского слышалась откровенная зависть. — Какая разница, кому служить? Все домовые кому-нибудь служат.

— Я не вижу на тебе ни одного светлого знака. Каждому человеку, имеющему дом, полагается его хранитель, что ты сделал со своим?

Андреас нахмурился.

— Я не намерен отвечать на твои глупые вопросы. Так ты согласен?

— Нет!

— Глупец! Мне придется позаботиться, чтобы ты не причинил вреда моим планам. Хотя ты и так умрешь, но кто знает, жизнь полна неожиданностей.

Мориновский быстро сунул правую руку в складки своего плаща, и в ней блеснуло оружие. Это был не простой кинжал. Обычное заклятие против ножа на него не подействовало, только вокруг лезвия вспыхнуло голубоватое пламя. Нож продолжал приближаться с огромной скоростью… Шагара попытался отвести взгляд своего противника, но и это не помогло. Его спасло лишь умение мгновенно уменьшаться в размерах. Нож лязгнул о камень рядом с его головой.

— Проклятая крыса! — Мориновский грязно выругался. Для повторного удара у него не оставалось времени.

После того, как Мориновский поспешно исчез, еще несколько секунд Шагара ощущал замирающую вибрацию грубо разорванного пространства, а через несколько секунд чуткие уши домового уловили приближавшиеся шаги трех человек.

— Шагара! Ты что здесь делаешь?

Синий конус дугового разрядника выхватил из темноты крохотную фигурку человечка в красных штанах, слишком заметных на фоне светлого сталагмита.

— Тебя вот дожидаюсь… — проворчал Шагара, отпуская сталагмит, к которому инстинктивно прижался, спасаясь от ножа Мориновского, и принял более достойную позу.

Мощная волна жизненной силы, исходящая от людей, окатила его с ног до головы и заставила радостно затрепетать каждую клеточку измученного голодом тела.

— С тех пор, как передал тебе весточку, не могу пробиться к моей госпоже. Вишь куда закрутило проклятое подземелье, уж и не чаял выбраться.

— Да это никак домовой, — изумился Васлав. — Что он делает в таком гиблом месте?

— Ему, как и нам, нужна Бронислава. Похоже, у нас появился попутчик.

— Неужто он заблудился?

— Мы никогда не плутаем! Дороги туда нет, вот что! — распетушился Шагара, принимая свою обычную вызывающую позу — руки уперты в бока, правая нога выставлена вперед, голова гордо откинута.

— Ну, ну, успокойся. Ты прав. Нас тоже все время выворачивает на кривую дорогу. Второй, виток заканчиваем и лишь уходим все больше в глубину. Этот туннель похож на спираль, ведущую вниз. Если нам и дальше не удастся с него свернуть, он уведет нас в саму преисподнюю.