Чтение онлайн

Уголёк, прихрамывая, трусил за хозяином. Янтарные глаза кота казались мутными от усталости, а хвост походил на облезшую ёлку. Питавшийся оргоном хозяина, он был едва жив.

Люди работали слаженно. Прикатили к костру чурбаны, так как никакие сошки не выдержали бы веса больших медных котлов. Залили приготовленную в вёдрах воду, раздули пламя, убрали обувь подальше от вздымающихся облаков пепла.

Ингвар послушно ковылял за сенешалем, хотя уходить от огня не хотелось.

—Что случилось с вашими провожатыми? — спросил Эшер.

—С Кином? Да он вроде бы тут был. Отстал, наверное. Он же ещё шкуру тащит.

—Хм… Значит, вас встретил… хм… Кин?

—Ну да.

Парень с луком. — Чувствуя недоумение собеседника, Ингвар добавил: — Чумазый, с папоротником на башке. Со свистулькой. Не слышали?

—Хм… Понятно. Да. Это наш… хм… как вам сказать… дозорный… да. А на горе? На вершине? Вас встретили наши люди? Бьярнхедин и Яла.

—Нет, там был только труп здоровяка. — Отмечая высокий рост найденного мертвеца, Ингвар показал, что мужчина доходил ему аж до подбородка.

—И больше никого?

—Может, это и был Бьярхендил? Его закололи. И обобрали. Оставили великолепную шкуру белого медведя. Сейчас Кин принесёт.

—Хм… Кин принесёт. Да. Это наши встречающие. Кажется, что-то пошло не так.

—Не так? Для бывшего носителя шкуры уж точно. Кто это был?

—Это ваш телохранитель. Они должны были вам помочь. И привести к нам. С той скоростью, с которой вам комфортно. У них и мази, и еда, и одежда. Как раз, чтобы вам не пришлось появиться в лагере в таком виде…

—То есть их убил кто-то, кто разминулся со мной? А Яла — это кто?

—Яла — это служанка. Красивая женщина. Её, наверное, похитили.

—Наверное, — согласился Ингвар.

Но подумал, что служанка сама себя украла.

По лицу Эшера легко читалось, что и он думал точно так же.

Его следующая фраза звучала двусмысленно и могла обещать как спасательную, так и карательную операцию:

—Можете не волноваться. Я пошлю людей.

Глава 10

Темница — Легендарное Колдовство

Ингвар принял из рук Тульпы крупный бараний рог.

—На вот, выпей, — сказала она. — Сейчас станет легче.

Рог был залит сургучом и воском, но Тульпа уже распечатала его. Внутри бултыхалось тёплое молоко. Действие зелья было мгновенным. Боль и тревога ушли. Приятная слабость дремоты наполнила тело и мысли. Странные ощущения заинтересовали Ингвара.

Но сама способность интересоваться чем-либо тоже покинула его, смытая тёплым молоком.

С отсутствующим видом он смотрел, как Тульпа вынула бархатную секцию с трубкой и кисетом. У шкатулки обнаружилось двойное дно.

«Тут, похоже, у всего есть двойное дно», — с грустью подумал Ингвар.

—Что это значит, что тебя здесь нет? — спросил он.

—А то и значит, мой прекрасный колдун, что я — это ты. И не плоть от плоти. О нет, папочка. Я — это ты. Слепок твоих мыслей, твоего духа. Я твоя тульпа. Снаряд, который ты пустил сквозь сотню лет, чтобы я пришла сюда, сейчас, открыть тебе, кто ты есть, помочь в кромешной тьме и одиночестве.

В её глазах стояли злые слёзы.

—И так как я твой слепок, то и слепилась по образу и подобию. Вся моя вторая сигнальная система — это такой вот словесный вихрь, густо пересыпанный ругательствами и присказками. Ты знаешь, где я видала твоё вычурное эпистолярное колдовство? Я тебе скажу где! В твоём долбаном сундуке синонимов того места, где я вижу тебя и твою клятскую любовь к пышным словесам. Тебя, твои древние свитки, твои медовые речи, твой серебряный язык, твоё золотое перо, твою изумрудную скрижаль, твою алмазную пудру!

Она заставила себя успокоиться. Вытерла щёки.

—Теперь по поводу искалеченной руки.

Я — твоя мысль. Галлюцинация, фактически. Я ничего не смогу вылечить. А вот ты сможешь. Но для колдовства тебе нужен оргон. У тебя его мало. Поэтому я буду использовать свой. Проблема в том, что тогда я быстро сгорю.

—Я не колдун, — твёрдо сказал сказочник. — Я — сказочник.

Уголёк неслышно мяукнул из угла камеры.

Она, словно бы не услышав его, продолжала:

—Особенно непросто это будет из-за моей манеры речи. Знаешь, на что это похоже? Я тебе скажу, на что это похоже! Это как если бы я находилась на корабле и должна была подать знак другому кораблю. Там ведь ветер, не докричишься особо. И я бы могла это сделать с помощью небольших флажков, которые крепятся к верёвке между мачтами. Некоторые флажки — это целое слово или понятие. Вроде как «на борту все заболели». Или «нужна вода». Ну, чтобы не ковыряться по букве, надевая на верёвку «Т» — «О» — «Н» — «Е» — «М», когда корабль тонет, а сразу вздёрнуть нужный флажок «тонем». Удобно, да? Только в распоряжении матросов маленькие флажки, вот такие. — Тульпа показала жестами, какими, по её мнению, флажками орудуют матросы. — Вот как обычные люди общаются. Их флажки легко снимать и надевать на верёвку, которую вздёргиваешь на мачту. А в моём распоряжении нет маленьких флажков. Нет… О нет, клять… В моём распоряжении огромные сложные и хитро сформулированные конструкции. Это не флажки! Это знамёна из тяжеленного бархата с рюшками, оборками, вышивкой, гербами, бубенчиками…

Она отодвинулась, чтобы посмотреть в глаза пленнику.

—Пахтать их в жопу! Да это, клять, просто гобелены, а не словесные конструкции. Ну почему ты не можешь как люди разговаривать, а? Просто, нормально, как все…

—Я постараюсь быть… проще. Тульпа, послушай меня. Не знаю, кто ты. Но я совершенно точно не колдун, — твёрдо сказал колдун. — Думаю, тут какая-то ошибка.

—Ты реально отбитый? — изменилась в лице Тульпа.

—Я не…

—Просто подумай: как я могла явиться кому-то другому? Меня, кроме тебя, вообще никто не видит! Я же твоя Тульпа. Это всё равно что глитчу сказать, что он ошибся адресом. Или сну. Мол, ты чего мне снишься, вон снись жене, на соседней подушке.

—Допустим, ты явилась по адресу. Но ты же видишь, что я никакой не колдун.

—Вижу. Вижу, что колдуна тут сейчас нет. Это может означать только одно.

—Именно!

—Нет, не это! А то, что тот колдун так хорошо спрятался, что его и не видно. Я же тебе всё объяснила уже! Поскольку я точно знаю, что ты колдун, и само моё существование объясняется только тем, что ты колдун, было б странно, если бы ты от меня — мысли колдуна — добился признания, что подумавшего эту мысль колдуна не существует.

—Нет, Тульпа, послушай…

—Я сейчас тебе коротенько изложу основы. Поэтому ты уж постарайся расчехлить свои знаменитые на весь мир мозги и всё-таки понять меня. Ты, когда хочешь, прямо на лету схватываешь. Ладно?

—Ладно.

—Видишь ли, наш мир — это большая книга. И Лоа пишут туда историю, а люди пишут свои маленькие истории. И оргон — это вроде чернил. Вот представь, что ты пишешь книжку! Если у тебя много чернил, то не факт, что ты много напишешь. И не факт, что напишешь интересно. Но у тебя хотя бы есть шанс. Поэтому, если хочешь писать в этой большой книге, обязательно нужно накопить оргон. Это личная сила. Значимость для мира. Интерес для духов. Они сами будут подсовывать тебе чернила и вынуждать писать. Конечно, если твоя история им интересна. И ты увидишь, как быстро заканчиваются оргон, удача, кураж и сама жизнь, когда ты никому не интересен.