Чтение онлайн

— Нет. Она не спрашивала медицинского совета. Я вернулся потому, что беспокоился о ней и вдове капитана, Сюзанне Теллер. Она очень переживает. Ей нужно было сразу вернуться в Лондон, но, по ее словам, вы не пожелали и слышать об этом. Затем полиция из Уоддингтона всех отпустила. Эдвин Теллер и его жена повезли Сюзанну в Лондон. Они беспокоились о бабушке и о том, как сообщить ей новости.

— А сестры? Мисс Бриттингем и мисс Теллер?

— Они тоже уехали. Мисс Бриттингем попросила пастора оставить Гарри у себя на ночь. Мисс Теллер была огорчена и поссорилась с братом Уолтером. Потом она уехала.

— Теллеры не разделяли спальню? — спросил Ратлидж.

— Главная

спальня за этой дверью. В этой комнате Дженни спала вместе с Гарри, когда ее муж отсутствовал.

— Если бы Уолтер Теллер спал здесь, он бы услышал что-нибудь?

— Вряд ли тут было что слышать. Безусловно, никаких криков, свидетельствующих о насильственной смерти, если вы это имеете в виду.

Филдинг стоял, глядя на Дженни Теллер.

— Я не был бы удивлен вызовом из-за того, что Уолтер Теллер принял смертельную дозу. Он пребывал в страшном напряжении. Меня предупредили в клинике, что его болезнь может иметь последствия, и когда я приехал сюда, чтобы констатировать смерть капитана, то был удивлен изменениями, происшедшими в Теллере. Врачи в клинике чувствовали, что его выздоровление зависит от душевного состояния.

— Я думал, Уолтер решил не возвращаться к миссионерству. Он собирался сказать своим патронам, что сделал достаточно.

— Ну, он мог колебаться, — сказал Филдинг. — Я не слишком хорошо знал старшего Теллера — отца Уолтера. Но он был поборником строгой дисциплины. Планировал жизнь детей, не думая об их желаниях. Уолтер привык поступать правильно. Это могло оказаться труднее, чем он воображал, — вот так взять и сойти с дороги, которой он намеревался следовать всю жизнь.

— Как я должен рассматривать эту смерть? — спросил Ратлидж.

— Думаю, как и смерть капитана — как трагедию, которая не должна была произойти.

Ратлидж кивнул. И все же он не был удовлетворен.

Он услышал слова Хэмиша: «Она не выглядит так мирно, как другая женщина…»

Филдинг повернулся к двери.

— Я позволю Теллеру вернуться. Потом я присмотрю за ним. Сначала похороны брата, а теперь это. Насколько я понимаю, он не будет произносить надгробное слово по Питеру. Сюзанна Теллер настаивает, чтобы это сделал старший брат, Эдвин. Теперь мы должны сосредоточиться на живых. Муж. Ребенок. Кто-то должен уведомить семью. Не думаю, что Теллер сейчас на это способен.

— Я готов сообщить семье. — Ратлидж последовал за доктором к двери, а затем вернулся в комнату взглянуть на мертвую женщину. Ее бледное лицо уже утратило краски жизни.

На столике у кровати стоял стакан. Молоко, подумал Ратлидж. И бутылка из аптечки доктора. Этикетки на ней не было.

Ратлидж подошел к другой двери в комнате и открыл ее. Гардеробная, а с другой стороны дверь, которая, как сказал доктор Филдинг, ведет в главную спальню. Он подошел и распахнул ее, затем посмотрел назад в комнату, где лежала Дженни Теллер.

— Почему она спала здесь этой ночью?

Но Хэмиш не ответил ему.

Спальня Уолтера Теллера была просторная, красиво меблированная, с высоким потолком и более современной кроватью. Под двойными окнами в передней стене дома стоял низенький книжный шкаф. В комнате были очень широкие половицы и старая скамеечка для коленопреклонений у стены, оставшаяся от католических хозяев до Реформации. Кто-то сохранил ее ради красивых узоров и очертаний — она хорошо подходила к спальне.

Вернувшись туда, где лежала Дженни, Ратлидж закрыл дверь гардеробной. И почти в тот же момент вернулся Филдинг с Уолтером Теллером.

Теллер пересек комнату,

посмотрел на жену и упал на колени перед кроватью, прижав к лицу ее руку.

Филдинг подал знак Ратлиджу оставить его там, и они вместе вышли в коридор.

— Уолтер Теллер рассказывал своей жене, куда он исчезал? — спросил Ратлидж.

— Не уверен. В четверг она водила Гарри к дантисту, и я как раз вышел. Я спросил ее, как поживает муж, не следует ли мне повидать его и держать под наблюдением. Она ответила, что он полностью поправился. Тогда я спросил, говорил ли он ей, где был во время своего исчезновения. Мне было любопытно, и это требовалось занести в его карту на случай, если такое повторится снова. Дженни ответила, что он не доверился ей. Я видел, что ее это огорчает, и предложил дать ему время обдумать свое поведение. Гарри отошел поговорить с сыном викария, который проходил по улице с матерью. Миссис Теллер наблюдала за ним, а потом сказала, что ее интересует, знает ли семья мужа о случившемся больше, чем она. Они ведь оставили ее и отправились на поиски, словно им было что-то известно. Я пытался убедить ее, что быть занятыми — лучший способ успокоиться. Что если они походили на своего брата, то не могли просто сидеть и ждать, как она. Казалось, это немного облегчило ей душу.

— Могло это оправдать бессонные ночи? Женщины беспокоятся о своих родных, не больны ли они, не голодны или не обижены. Это в их натуре.

— Сомневаюсь. Возможно, она все еще не простила мужу то, что он отсылал Гарри так скоро. Или чувствовала вину из-за падения деверя. В конце концов, он упал во время празднования ее дня рождения.

— Да, понимаю.

— Ее смерть вызвана чрезмерной дозой лекарства. Не было никаких признаков борьбы — только беспорядок в постели из-за того, что Теллер пытался оживить ее. Она выпила молоко — в нем было успокоительное — по собственной воле. На ее губах нет никаких следов, указывающих, что ее заставили проглотить его.

Ратлидж разбудил экономку, похрапывающую в своей комнате на чердаке, и попросил ее приготовить пищу. Она разразилась слезами, узнав, что ее хозяйка мертва, и он оставил Молли горевать и одеваться.

Его следующая обязанность была простой — вызвать полицию из Уоддингтона и позвонить в лондонский дом Эдвина Теллера. Рассказывая ошеломленному Эдвину, что его невестка мертва, он услышал издалека голос Эйми:

— Эдвин, дорогой мой, в чем дело? Что не так?

Эдвин зашикал на нее, слушая Ратлиджа.

Летиция сказала, когда Ратлидж позвонил ей:

— Не беспокойте Сюзанну. Она и так достаточно перенесла. Я разберусь с ней позже.

Он позвонил Мэри Бриттингем, и, хотя телефонистка предупредила его, что никого нет дома, вскоре очень сонный голос ответил:

— Ты знаешь, сколько сейчас времени, Летиция? Что тебе нужно в такой час?

— Это Скотленд-Ярд, мисс Бриттингем, — сказал Ратлидж. — Думаю, вам следует немедленно приехать на ферму Уитч-Хейзел.

Голос стал напряженным.

— Что-нибудь с Гарри? С Уолтером все в порядке?

— Это ваша сестра. Боюсь, она мертва.

Молчание было таким долгим, что Ратлидж подумал, не положила ли Мэри трубку.

— Она не может быть мертва. Я только что была там. Сегодня. Вчера. Тогда с ней было все в порядке. Это инспектор Ратлидж? Где вы, в Лондоне?

— Я на ферме. Сожалею, что вынужден сообщать такие новости по телефону, но у меня нет времени ехать к вам. Более важно, чтобы вы приехали сюда.

Он услышал судорожный вздох, как будто женщина сдерживала слезы.