Красная дорама 2
Шрифт:
«Спросить… — я задумался: что-то ведь хотел недавно прояснить и не знал как… — Ну разве что: не знаете случайно, кто такие Рактонган чульги и Пэктусан чульги?» — своя версия на этот счет у меня уже имелась — и достаточно стройная — но раз уж можно уточнить у эксперта…
«Знаю, конечно, – с готовностью откликнулась моя собеседница. — Пэктусан чульги — „люди горы Пэкту“ — это прямые потомки партизан, когда-то сражавшихся под началом Ким Ир Сена. Рактонган чульги — „люди реки Рактон“ — родственники тех, кто возглавлял вооруженные силы страны во время Корейской войны — на Севере ее называют Отечественной освободительной.
«Да вот не очень оно как-то утрачивается… — сварливо пробормотал я. В остальном же приблизительно так мне все и представлялось. — Еще вопрос! — вспомнил наконец тут, с чем самостоятельно пока не разобрался. — Что такое 35-я Комната?»
«Одна из Северокорейских спецслужб. Как считается, численно — самая маленькая, но при этом, пожалуй, наиболее влиятельная. Подчиняется напрямую Центральному Комитету Трудовой партии Кореи. Когда-то была создана как Отдел ЦК по связи с подпольными группировками, действовавшими на Юге — за что ее агентов до сих пор иногда называют „связистами“. Действует как самостоятельно, так и координируя работу военной разведки Министерства обороны и политической — Кукка анчжон повисон . Кстати, эти „связисты“ — единственные в стране, кто привлекает к сотрудничеству мудан — или, как их называют на Севере, мансин . Правда, шаманки у них, в основном, плохенькие… Это если вкратце», — заканчивала свой рассказ Катя уже явно второпях.
«Ясно…»
«Так, все, теперь мне точно пора… Ох, не ожидала, что разговор потребует такого напряжения! Выжата с непривычки, словно лимон — как бы наставница не заподозрила неладное! Постараюсь в обозримой перспективе снова вас навестить, однако уже точно не в ближайшие дни — придется чуток поднакопить сил. Но на крайний случай, мало ли, если вдруг срочно понадоблюсь — вот прям кровь из носу — оставлю вам это… – перед моим мысленным взором внезапно проступило из тьмы нечто вроде серебристого шарика-бубенчика. — Представьте, что звоните в этот колокольчик — потребуется некоторое ментальное усилие — и я явлюсь, так быстро, как только смогу. Во сне, наяву — не важно, теперь-то я знаю к вам дорогу. Но без веской причины лучше не зовите — первой к вам могу успеть не я, а кто-то недобрый, из мира духов. И потребовать за беспокойство цену, которую вы пока не готовы уплатить… Нет, почти наверняка я сумею вас подстраховать — однако попусту все же лучше не рискуйте!»
«Понял», — хмыкнул я.
«А сейчас — до свидания! И еще раз, Владимир Юрьевич — спасибо вам за услугу Элеоноре Эдуардовне!»
«До свидания, Катя!»
Голос девушки в моей голове смолк — и я открыл глаза.
12. Утро добрым не бывает…
Завтрак я безнадежно проспал.
Будильник с вечера не поставил, а радиорепродуктора с утренним гимном в гостевом доме не оказалось. Ну или где-нибудь у соседей таковой был и сработал, но я его не услышал, «заболтавшись» с Катей Кан — однако это все же вряд ли.
Поняв, сколько уже времени — а шел девятый час — поначалу я предпочел так пока и остаться в горизонтальном положении: несмотря на целебное вмешательство ночной собеседницы, при малейшем движении в голове у меня тут же взрывалась неслабая бомбочка. Впрочем, ученица мудан предупреждала, что не снимет боль полностью…
Страшно представить, чем бы все обернулось без вмешательства
девушки!И как только тракторист Сон после такого выживает? Привычка, видимо…
Подстегнула меня идея о таблетке анальгетика — я вдруг сообразил, в аптечке мотоцикла что-то такое вполне могло найтись. С этой светлой мыслью, собравшись с силами, я кое-как поднялся с футона — заодно без особого удивления обнаружив, что спал, не раздеваясь. А вот берцы, как выяснилось, ухитрился расшнуровать, снять и оставить у дверей — и тут, пожалуй, уже было от чего прийти в изумление.
Как бы то ни было, я обулся — потратив на эту процедуру, наверное, минут пять — и выбрался в коридор. Сразу за порогом комнаты едва не споткнулся об аккуратную стопку каких-то вещей. Хотел уже было ее тупо перешагнуть, но тут сообразил, что это не что иное как моя «дорожная» форма — заботливо выстиранная и аккуратно сложенная.
Постояв несколько секунд в нерешительности, я все же заставил себя нагнуться (получилось резковато — как этот маневр отозвался у меня под черепной коробкой, словами не передать!), поднял с пола чистую одежду и занес ее внутрь. После чего наконец выбрался на улицу.
Верный байк не подвел — в седельной суме нашлось не просто болеутоляющее, а, как на заказ, средство от похмелья. То ли местная специфика комплектования автомобильной аптечки, то ли личные предпочтения Ли-младшего, уж не знаю. Правда, заветные таблетки оказалась растворимыми — и довольно крупными по размеру. Обычную я бы и так проглотил, со слюной, а подобную грызть все же не рискнул — поплелся искать воду.
Вариант с колонками отпал — и дело даже не в том, что качество воды в них было несколько сомнительным, сейчас я, наверное, глотнул бы и жижи с рисового поля. Но мне ее здесь банально не во что было набрать, чтобы развести лекарство.
Сообразив это, я сунулся в столовую, однако и общий зал, и комнатка, где кормили бригадиров, негостеприимно встретили меня запертыми дверьми.
И нигде — ни души.
Впрочем, последнее — даже и к лучшему: высказанному мной тут в сердцах случайные слушатели определенно были противопоказаны. Досталось и режиму работы заведения, и установившему таковой колхозу, и всей провинции Хванхэ-Пукто, и… Продолжать, пожалуй, не стану — но там имелась и еще пара пунктов. Справедливости ради, свое мнение о ситуации я высказал разве что не шепотом: каждое произнесенное в голос слово незамедлительно отдавалось в голове новым бронебойным выстрелом.
Последней моей надеждой стал местный магазинчик — благо, где его искать, я теперь прекрасно знал — и вот тут мне наконец улыбнулась удача. Тот работал, и в продаже была питьевая вода. Особым спросом она здесь, похоже, не пользовалась — на выставленной передо мной на прилавок бутылке лежал слой пыли, как на хорошем вине из подземного хранилища. Прежде, чем отдать мне покупку, девушка-продавщица, правда, тщательно протерла ее тряпочкой — пока я, стиснув зубы, считал мгновения промедления. Мне сейчас не «шашечки» требовались — мне «ехать» было надо!
Купив в придачу к бутылке эмалированную кружку, я пулей выскочил на улицу, растворил в воде сразу три таблетки — и жадно выпил лекарство. Затем приложился уже к горлышку самой бутылки — и не остановился, пока не осушил ее до дна. После чего, выбросив пластиковую тару в урну, двинулся в обратный путь. У колонок умылся — и вот где-то на этом этапе начал худо-бедно приходить в себя. По крайней мере, сподобившись оглядеться по сторонам, только теперь заметил окутавшую округу желто-серую мглу. Не вчерашнюю легкую взвесь — конкретный такой туман.
Ну, здравствуй, «желтая пыль»! Как дела в Китае? Ну или откуда ты там у нас налетела…
Достав из багажной сумки полученную в Пхеньяне от инминбанчжан пачку масок, я выудил из набора одну из них и нацепил себе на нос. Остальные убрал назад. Прислушавшись к себе, решил, что, по большому счету, не так уж все уже и плохо. После чего посетил заведение по соседству с умывальником — то самое, которому корейцы, что на Юге, что на Севере, такие мастера изобретать заменители-эвфемизмы. Еще раз вымыл руки — и сходил в комнату за мотошлемом.