Красавица
Шрифт:
....
Диана пришла через день. Она вошла в его камеру, заставив Ролана вскочить с кровати, где он прилежно изучал Евангелие. С тех пор, как он попал в монастырь св.Доминика, Ролан неплохо поднаторел в латыни и теперь легко читал знакомые строки. Книга упала на пол, но он не стал поднимать ее, склонившись в поклоне перед Дианой.
На ней было скромное белое домашнее платье и синий корсаж с золотыми шнурками. Она вошла, не закрыв двери, и он знал, что никто не охраняет ее. Можно было просто оттолкнуть ее и уйти, но он стоял перед ней, и все его существо пело от счастья просто потому, что она была рядом. Хотелось сжать ее в объятьях,
Диана села. Глаза ее внимательно изучали его лицо, и именно поэтому он не имел права на ошибку, ни один мускул не должен был выдать его чувств к ней.
— Уговаривайте меня, — сказала она вдруг, — убедите меня, что я должна выпустить вас.
Он сел на кровать, не очень галантно облокотившись руками о колени.
— У меня нет ни одного аргумента за это, — усмехнулся он.
— Тогда встаньте на колени и умоляйте, — сказала она, — просите прощения! Вы обязаны просить прощения!
Наверное, так и есть, подумал он, он обязан просить прощения, но даже не пошевелился, изучая ее лицо. Губы ее были сжаты. Если провести по ним пальцем, она вздрогнет, и губы ее тоже дрогнут и немного приоткроются. Он оторвал глаза от ее губ и стал смотреть в пол.
— Нет. Я был прав.
— Были правы, удерживая меня в замке?
— Конечно. В Лувре вам грозила опасность. Я не мог оставить вас, я не мог взять вас с собой. Я обязан был позаботиться о вашей безопасности.
Диана вскочила.
— Кто дал вам право заботиться обо мне? О моей безопасности? Кто вообще дал вам право командовать мною?
Он тоже поднялся. Если взять ее за плечи, вот сейчас, она будет сопротивляться. А потом поддастся его напору. Он не будет делать ничего, просто сожмет ее в объятиях, и будет удерживать, очень нежно, но при этом настойчиво. И она сдастся. И тогда он коснется пальцем ее губ, чтобы увидеть, как они дрогнут в предвкушении... Он резко отвернулся, прошелся по камере, заложив руки за спину. Крепко сжимая пальцы.
— Ваш отец. Он вверил мне вашу безопасность, когда я отправлялся за вами на Святую Маргариту. Он просил меня позаботиться о вас и проследить, чтобы вы вышли замуж за своего герцога. Я выполняю его волю, — он остановился и с удовлетворением увидел на ее лице глубокое разочарование. Она явно ожидала признаний в любви.
— И похищение имеет какое-то отношение к безопасности? — проговорила она, вся сникнув.
— В замке вам было хорошо. Вас хорошо охраняли, никто не мог причинить вам вреда! Я оставил вам самых дорогих мне людей, чтобы они присматривали за вами и составили вам компанию! Или вы предпочли бы яд из рук Марии Манчини или отравленную стрелу от Оливии? При дворе полно завистниц, желающих устранить вас любой ценой, и влюбленных в вас осталопов, которые готовы были бы на все, только бы сделать вас своей! Я не мог оставить вас там одну!
— Но я как-то жила без вас!
— Сначала вас хорошо охраняли, потом двор присматривался к вам. Но еще немного, и...
— У меня был де Савуар!
— Де Савуар дважды за два дня прозевал вас! Он сейчас почти уже принял постриг, все льет слезы по вам, и даже пытался искать вас! Но как видите, он вас не нашел.
Диана резко встала. Грудь ее вздымалась.
— Зачем я вам, Ролан? Скажите честно, зачем я вам?
Он смотрел на нее. Она была расстроена. Он сжал руки в кулаки, чтобы не броситься к ее ногам, не целовать каждый пальчик ее руки, умоляя простить его, любить его, позволить ему...
—
Вы же помните, мы договорились, что мы друзья. Не в моих принципах бросать друзей в беде.— В ваших принципах держать их взаперти.
— В моих принципах защищать своих друзей от опасности, даже если они ее не видят!
На глазах ее были слезы. Он сделал движение к ней, но она отступила на шаг, и он не посмел коснуться ее.
— Идите. Вы свободны, — сказала она, поборов слезы и смотря на него блестящими глазами, — идите.
— И Мориса вы тоже отпустите?
Она дернула плечом, потом достала из кармана ключ и протянула ему:
— Да, конечно.
Ролан поклонился, подошел к двери. Потом вернулся и протянул ей руку.
— Позвольте проводить вас в Париж. Кардинал и королева очень обеспокоены вашим отсутствием и свадьба под угрозой срыва. А этого никак нельзя допустить.
Диана колебалась, но все же вложила свою тонкую ладонь в его руку. Ролан непроизвольно сжал ее, стараясь не причинить ей боли. Постоял, смотря Диане в глаза, потом опустился на одно колено, как она и просила:
— Я не прошу прощения, Диана, — сказал он, — не было никакого другого выхода.
Диана резко вырвала руку.
— Уходите пока я не передумала! — воскликнула она, — уходите! Разговор окончен! Я не желаю вас видеть! Езжайте в Париж и объявите, что я до самой свадьбы останусь в своем имении. Я не хочу видеть не только вас. Я не хочу видеть их всех!
Глава 5. Свадьба
Свадьба Дианы дАжени состоялась в ноябре. Кардинал и герцог де Вермандуа не жалели денег, и свадьба была великолепна. Невеста, недавно прибывшая из своего имения, казалась самой невинностью и красотой. На ней было прекрасное платье из золотой парчи, расшитое синими нитями, и великолепная диадема с бриллиантами и сапфирами, подарок жениха. Диана улыбалась, давая клятву высокому, стройному черноволосому мужчине, который был почти что ровесником ее отца, и которого она видела второй раз в жизни. Лицо его было вполне красиво, глаза внимательно изучали ее лицо и фигуру, оценивали, как оценивают на рынке достоинства породистой лошади. В них снова не было восхищения, но был интерес, и даже какая-то отеческая доброта.
После принесения всех клятв, Диана, герцогиня де Вермандуа, и ее супруг шли по проходу Святой Капеллы, и все вокруг шумно приветствовали их. А потом они сели в золоченую карету, которая отвезла их в Лувр, где в честь них давался бал. Диана сменила торжественный туалет на более легкий, ее белое бальное платье было увито живыми цветами, и в волосах тоже были цветы. Прекрасная, как сама весна, она танцевала с королем, а потом согласилась на танец с изнывающим от ревности Анри де Савуаром. Возможно, это была ошибка, и Диане не следовало с ним танцевать, но она не думала о его чувствах, машинально делая знакомые шаги.
После танца Анри де Савуар, молча выдержавший пытку в церкви, на торжественном обеде и во время танца невесты с женихом, попросил Диану выслушать его. Прикосновение ее руки, когда они танцевали, послужило детонатором, и теперь Анри было просто необходимо увести ее, вырвать признание и обещание, что их отношения хотя бы останутся на том же уровне. Он не знал точно, что скажет ей, но боль и страсть рвались наружу, и больше он не мог сопротивляться.
— Диана, прошу вас, умоляю. Выслушайте меня!