Красавица и пират
Шрифт:
Жанне уже ничего не хотелось…
Жаккетта, даже не подозревая, что они были на волосок от гибели, трудолюбиво занималась устройством лагеря.
Когда Жанна и мужчины дошли до нее, сушняк был уже собран, кони привязаны в сторонке, мокрое седло с искупавшейся лошадки снято, а Жаккетта расчищала место для кострища.
Рыжий достал кресало, сноровисто выбил искру. Загорелся трут, и скоро костер весело трещал, сразу сделав место их короткой остановки уютным и родным.
У Жильбера в притороченной седельной суме нашлась сухая смена белья, он переоделся, хорошенько выжал свои походные
С Жанной было сложнее. Платье, с которого натекла хорошая лужа воды, потеряло весь свой шик и сиротливо висело около костра на ветвях. От него шел парок.
«Накрылся бархат… – грустно думала Жанна. – Все-таки для дороги это непрактично. Мягкое флорентийское сукно лучше. И выглядит вполне благородно…»
Слышали бы ее думы Рыжий с оруженосцем, вот бы перекосились от удивления их лица!
Жанну пришлось одевать с мира по нитке. Она стояла в короткой для нее Жаккеттиной нижней рубашке и юбке. Рыжий отдал ей плащ. Больше лишней сухой одежды не было.
Жанна распустила копну золотых волос. Уже отогрелись руки и ноги, запылали румянцем щеки. С другой стороны костра грелся Жильбер и изо всех сил старался не смотреть на ее голые тонкие лодыжки.
Рыжий занимался седлом Жанны.
– Первая часть нашей авантюры прошла успешно, – подытожил он. – Если не считать того, что на хвосте у нас вошедший в раж виконт. Да, кстати, я торжественно возношу благодарность небесам и тем неотразимым женщинам, ради которых мы все это затеяли.
– Это ты про нас? – уточнила Жаккетта, пропустившая все самое интересное.
– И про вас, неотразимая госпожа Нарджис, тоже! Скажи, маленькая, ты не обидишься, если узнаешь, что обязана спасением лишь тому обстоятельству, что мужчины из замка тайком от хозяина бегают этим бродом к веселым девицам? Ведь Волчье Солнышко был от нас в двух шагах, мы в кустах чуть от страха не померли.
– Только порадуюсь, – трезво рассудила практичная Жаккетта. – Да пусть бегают себе на здоровье и дальше. Главное, что и нам пригодилось.
– Золотые слова! – Рыжий пошел седлать лошадь Жанны.
Глава XXXI
Беглецы направлялись к городку Этревиль, который играл важную роль в крае. От деревни он отличался наличием по крайней мере четырех важных вещей: крепостной стены, защищающей безопасность горожан, рынка, на котором совершался практически весь товарооборот округи, церкви святой Женевьевы, покровительницы лесов, и здания городского совета, где в подвале была устроена и городская тюрьма.
Ну и бордель в нем, конечно, был – источник возникновения тайного и прямого пути из Шатолу в Этревиль.
Вот по этому-то натоптанному пути сейчас беглецы и мчались галопом.
– Это приятно, – заметил Рыжий в одну из коротких остановок, – когда вдумаешься, что мы едем с абсолютной гарантией, что этот путь самый короткий!
Жанна же, одобряя короткий путь, совсем не разделяла восторгов Рыжего. Подозрительные мысли зашевелились в ее голове: слишком уж уверенно Жильбер ведет их самой короткой дорогой… Но Жанна одернула себя и решила не опускаться до гнусных подозрений.
Жаккетту же больше
волновала погоня на хвосте. Обещанные Жильбером четыре часа форы истекли. Как бы опять не услышать за спиной переливы собачьего лая.Уже светало, и это было очень кстати – с рассветом городские ворота раскроют и можно будет беспрепятственно попасть в городок.
Короткий путь, в конце концов, вывел их на обычную наезженную дорогу. По ней уже тянулись повозки с товарами, крестьяне спешили успеть занять хорошее место на рынке.
Теперь беглецов возглавил Рыжий. Жильбер переместился в арьергард отряда. Рыжий ехал осторожно, стараясь держаться подальше от повозок, чтобы не возбуждать излишнего любопытства странным видом Жанны. Не доезжая городка, он свернул в дубовую рощу. На желудях этой рощи выкармливало свиней не одно поколение горожан. Там их ждал мусульманин из свиты Рыжего.
– Привал! – объявил пират.
– Почему? – недовольно спросила Жанна, спешившаяся первой. – Ведь до города рукой подать. Так хочется поскорее до безопасного места добраться!..
– Так надо! – остался на удивление кратким Рыжий.
Он о чем-то долго говорил по-арабски со слугой. Жанна, Жильбер и Жаккетта ждали. Рыжий переговорил со своим человеком и принял от него тюк. Весело сказал:
– Организовать ваше бегство, дамы, выходит куда дороже, чем выкупить вас, даже если бы виконт заломил цену, которую платит за красивых женщин турецкий султан.
– И откуда вы взялись на нашу голову, непостижимо благородный и удивительно богатый морской разбойник? – язвительно спросила замерзшая и проголодавшаяся Жанна.
«Госпожа, похоже, начала выздоравливать…» – заметила про себя Жаккетта. Жанна продолжала:
– Просто необъятна щедрость вашей души! Тратить собственные средства, спешить в дебри и болота и там, рискуя жизнью, вызволять из беды двух попавших к безумцу женщин. Ваше имя, случайно, не святой Иоанн Милостивый? Почему вы все это делаете?
– Я не откажусь выслушать хвалебную оду в свой адрес еще разок, в свободное время. – Рыжий слушал ехидные вопросы Жанны и распаковывал тюк, вытаскивая из него одежду. – Одевайтесь. И ты, маленькая.
Жанне достался мужской костюм, хороший, но не новый. И что удивительно, точнехонько впору.
Жильбер сменил свои плащ и шляпу на другие. Теперь узнать его с первого взгляда было труднее.
Жаккетта получила самое обычное, затрапезное платье, рубашку, фартук, чепчик и даже разочаровалась. Нет бы что – нибудь более романтичное! Так, она и дома ходила, и в замке Монпеза, пока камеристкой не стала – Обидно как-то…
Они с госпожой зашли за дуб и принялись одеваться.
Рыжий говорил, обращаясь к шуршащей за деревом Жанне:
– Раз есть минутка обменяться любезностями, то скажу, что святой Жан Александрийский и вправду я. Собственная доброта поражает меня до глубины души, и каждое утро я уговариваю себя: «Жан, старина, плюнь на добрые дела! Вдовы, старики, сироты и сбегающие из гаремов красавицы обойдутся без твоего участия. Живи, как живут другие!» Увы, ничего не выходит.
Но здесь я с сугубо корыстными целями. Просьба Абдуллы пока не выполнена, вы еще не добрались туда, куда хотели. Кроме этого, я преследую личный интерес.