Чтение онлайн

— Спасибо, Кокур, — сказал Тилешко, принимая у кокура письмо и бережно укладывая его в котомку.

— За нами гонится Арсей, — не удержавшись, сообщил Кокур. Ему не хотелось огорчать Вакко, но отряд принца представлял серьёзную опасность для двух не вооружённых юношей и девушки, не считая сеньора Команчо.

— Кто такой принц Арсей? — ревниво спросил Вакко, поглядывая на Мави.

— Принц хочет на мне жениться, — немного смущённо объяснила Мави.

— А ты? — спросил Вакко.

— Я – нет, — сказала Мави, откровенно глядя ему в глаза.

— Тогда тебе нечего бояться, —

Они не задавались вопросом, что им делать дальше, так как никто на него не смог бы ответить. Мави и Вакко хотели остаться вместе, но ясно понимали, что оставаться в Рузере им нельзя.

В отличие от них, Тилешко безразлично, где находиться, но его беспокоил другой вопрос – таинственное письмо, в котором некоторые слова оказались правдой и, вероятно, в них скрыт какой-то смысл, а, возможно, описано его будущее. Причём, как оказалось, не только будущее Тилешко, но и кузнеца Вакко, а также принцессы Маурасави

Так как они шли по берегу, то только к вечеру добрались до кузницы Вакко, где на берегу увидели тоскующую Третилу. Увидев Мави, лягушка чуть не прыгнула ей на грудь, но сдержалась, заглядывая ей в глаза.

— Спасибо тебе, Третила, — сказала Мави, подходя к ней поближе.

— За что? — насторожилась Третила, вытянув морду и навострив выпученные глаза.

— За то, что спасла Вакко, — сказала Мави и чмокнула её между глаз. Целование Вакко не понравилось, но он стерпел, буркнув исподлобья: — Со мной целоваться не будем.

Ночевали возле кузницы, расположившись на стоге сена, который когда-то накосил Вакко. Перед этим Мави поймала пару рыб, и они сварили уху. Когда, после ужина, сидели у костра, Тилешко, не удержавшись, попросил Мави почитать письмо. При свете костра Мави питалась разобрать буквы и чуть не сожгла его, уронив в костёр. Тилешко выхватил его, едва поджаренное, и с удивлением увидел, что под огнём проявились смытые водой буквы. Мави с рук Тилешко прочитала:

Чтобы угробить лиходея

с отметкой та-та Комара.

— Что значит та-та? — не понял Тилешко.

— То значит, что там буковок не видно, — объяснила Мави.

— Дайте-ка письмо мне, — сказал Вакко.

— Зачем? — насторожился Тилешко, опасаясь за своё сокровище.

— Затем, что я с огнём лучше вас знаком и попробую восстановить письмо, — ответил Вакко. Тилешко с очень большой неохотой отдал письмо и навис над Вакко, отслеживая каждое его движение.

— Так! Все отошли в сторону и не мешайте! — сообщил Вакко, и под его суровым взглядом все отступили к реке, наблюдая звёзды в небе. Через некоторое время Вакко сообщил: «Все!» — и его чуть не сбил Тилешко, дрожащими руками схватив письмо.

— Мави, читай, — сказал он, наглядевшись на свою драгоценность и отыскивая мельчайшие повреждения. Мави взяла письмо и прочитала:

Чтобы угробить лиходея

с отметкой страшной Комара,

четыре Мотылька, бледнея,

защитой станут для добра.

Ищи друзей, твой вектор точен,

у

след бабочки заметный очень,

комар у твари на щеке.

Ты сокрушишь его основу,

целуя злейшего врага,

путь открывая страсти слову,

суть обнажая донага.

Мави прочитала и захихикала, чуть не падая.

— Что? — не понял Вакко.

— Последнюю строчку я раньше читала, как «грудь обнажая донага», — хихикая, Мави посмотрела на Вакко и добавила: — Я думала, что последние строчки относятся ко мне.

— Хватит хихикать, — сказал сеньор Команча, грея свой живот у костра, — судя по письму, Тилешко встретит четырёх с меткой бабочки. Так что у нас двух бабочек не хватает.

— Может, их всего четыре, вместе с Тилешко? — сказал Кокур, восседая на плече Вакко.

— В любом случае бабочек не хватает, — сказала Мави, — только меня интересуют не бабочки, а Комар.

— А меня интересует, почему я должен целовать этого Комара, — задумчиво сказал Тилешко.

— Комар не лягушка, ради доброго дела можно поцеловать, — сказал Вакко и наткнулся на две пары глаз, способных его заколоть.

— Ложимся спать, — сказал он, пряча глаза, — утро вечера мудренее.

Но долго поспать им не дали.

Мануок проснулся оттого, что неприятная тяжесть, которая всегда окружала его тяжёлым туманом, по какой-то причине ушла в сторону, освободив голову от навязчивых мыслей. Странное состояние нереальности происходящего отпустило его, и он оглянулся вокруг, с удивлением наблюдая кучу скелетов, которые, как будто, заснули.

Скелет своего отца он помнил, а рядом находился скелет в плаще, который прикрывал свой череп капюшоном. Кажется, его звали Тором, и он привел вчера целую армию скелетов. Мануок слышал разговор отца с Тором, который убеждал герцога Органа, что скелеты лучше людей в бою.

Видимо, он приходится Мануок дедом, так как Орган называл Тора отцом. Мануок не помнил деда и не чувствовал никакой эмоциональной связи с ним, а отец, пусть и мёртвый, был ему ближе. Несмотря на то, что отец был мёртвым, Мануок не мог открыть тайну матери, полагая, что лучше ничего не менять в его маленьком многострадальном государстве. Тем более что эта тайна не стесняла Мануок, и он к ней привык.

Они находились в цирке Баг, собирая здесь все свои войска, перед тем как двинуться на королевство Аморазон.

Пустынная местность способствовала скрытности, и не следовало опасаться обнаружения раньше времени. Говорили, что здесь обитают какие-то «момы», но, ни одного из них не поймали, несмотря на то, что герцог Орган наказывал своим скелетам привести хоть одного.

Мануок поднялся и отошёл подальше, чтобы не чувствовать запаха тлена, несмотря на то что к нему уже привык. Гарбер, учуяв, что хозяин поднялся, пробурчал: «Не спится некоторым!» — и потрюхал за ним. Невдалеке журчал ручей, и Мануок отправился к нему, собираясь утолить жажду кристально свежей талой водой. Наклонившись, он до зубовной боли глотал с ладошки, а потом вымыл лицо и руки.