Костяное Племя
Шрифт:
Лошадей ласкали, тихонько дули им в ноздри, шептали на ухо ободряющие слова, и только так, в гробовой тишине, изредка нарушаемой стуком падающих камней, продвигались вперед. Резкие порывы ледяного ветра – могучее дыхание гор – с завыванием врывались в узкое ущелье и заставляли всадников пригибаться к шеям лошадей, чтобы удержаться в седлах. Сами животные, напуганные беспрестанным ревом ветра, пряли ушами и приседали на задние ноги.
К счастью, вскоре ущелье осталось позади. Тропа расширилась, и теперь люди даже могли наслаждаться прекрасными пейзажами, разворачивавшимися у них перед глазами.
Глядя на
Долины, похожие одна на одну, как две капли воды, тянулись бесконечной чередой и вскоре наскучили Джагу – повторение убивает интерес.
К вечеру отряд достиг подножия Сьерры. Впереди их ожидал еще один подъем, но это будет позже: сейчас им предстояло пересечь обширный равнинный участок, изобиловавший пустынями и болотами. Заметив естественную пещеру, Кавендиш отдал приказ спешиться и устраиваться на ночевку. Они должны были провести ночь в этом, самой природой устроенном, укрытии – оно идеально отвечало всем требованиям безопасности: один человек мог надежно обеспечить спокойный отдых всей группы.
Уставшие и опьяневшие от чистого свежего воздуха, люди без лишних слов занялись устройством лагеря. Лошадей быстро расседлали, стреножили и накормили, лишь после этого члены группы занялись собой. Не разжигая костра, они молча принялись за еду. Танцующее пламя костра всегда магически действует на людей, разогревает кровь и развязывает языки. В темноте же разговор как-то не клеился.
Кавендиш назначил караульных и определил время смены. Первым на пост заступил Клаймер – раб без специальности, которому было поручено заниматься лошадьми: когда штурмовая группа двинется к Палисаде на лодках, ему придется отвести лошадей за крепость в заранее установленное место.
Покончив с едой, каждый завернулся кто в спальный мешок, кто в шерстяное одеяло и почти мгновенно погрузился в глубокий целительный сон.
Джаг нервничал и держался начеку. Привыкнув к темноте, царившей в пещере, он не спускал глаз со Спиди, опасаясь, что тот решится приступить к активным действиям. Но у негра, вероятно, были другие планы, и, судя по его ровному дыханию, он уже крепко спал.
Несколько успокоившись, Джаг решил встать и сменить Клаймера. Раз уж его мучает бессонница, то пусть она принесет пользу другому.
Он расположился у самого выхода из пещеры и напряженно вглядывался в темноту, как вдруг почувствовал рядом чье-то присутствие. Это был Кавендиш. Он присел рядом, вытащил из нагрудного кармана сигару-медианитос и сунул ее в рот, но прикуривать не стал.
– Тоже не спится? – спросил Джаг.
– Я думаю о завтрашнем дне. Нам придется идти по открытой местности, а мне это не нравится.
– С одной стороны, это не так уж и плохо.
– Что ты хочешь этим сказать?
– По крайней мере, мы будем застрахованы от внезапного нападения.
– Слабое утешение, – заметил Кавендиш, сплевывая крупинку табака, попавшую на язык. – Больше
всего я боюсь, что нас поджидают в хорошо замаскированной засаде, а на этой равнине мы будем заметны как муха, попавшая в стакан молока!– Тогда, может быть, нам следовало бы двигаться всю ночь, а привал устроить уже в лесу...
– Я уже думал об этом, но неизвестно, что ждет нас в лесу, поэтому будет лучше, если мы доберемся до леса отдохнувшими и готовыми к любым сюрпризам.
После непродолжительной паузы, Джаг заговорил снова:
– Наверное, мне следует поблагодарить вас за поддержку в конфликте со Спиди.
– Это было единственно правильное решение. Но заранее всего не предусмотришь. Он будет ждать удобного момента. На твоем месте, я бы с ним не церемонился. Я бы спровоцировал его и прикончил. Никто тебя в этом не упрекнет.
Джаг нахмурился.
– Это не в моих правилах.
– Тогда он убьет тебя!
– Едва ли это ему удастся, ведь я решил жить.
Затем, без всякой логической связи с предыдущим разговором, Джаг неожиданно спросил:
– А что вы собираетесь делать потом?
– Когда потом?
– Когда мы доберемся до территории Драгна – владений сумасшедшего монарха.
– Во-первых, трудно сказать, попадем ли мы туда вообще, а во-вторых, ты слишком любопытен.
– Человек вашей закалки никогда не оставит седло. Мне трудно представить вас живущим только на доходы от ренты.
– И что из этого следует?
– Я думаю, что если вы покинете Галаксиуса, то только для того, чтобы заняться чем-то другим. Полагаю, вы скопили достаточно денег, чтобы найти себе занятие по душе.
Кавендиш надул щеки.
– Будем считать, что это твой и только твой взгляд на будущее.
– Вы не тот человек, чтобы закрывать глаза на царящий вокруг беспредел. Не думаю, чтобы вы с безразличием взирали на то, что творится в Империи на Колесах. Человек с такой независимой натурой, как ваша, не может ничего не чувствовать, ежедневно общаясь с рабами. Тем более, что нормальный человек вряд ли согласится с практикой поставки людей, специально откормленных для орды людоедов.
– Говори только за себя.
– Нет! Вы пошли на это неспроста, вами двигала какая-то другая, более важная в ваших глазах идея. Или я ошибаюсь?
– Это мое дело, а твои проблемы меня не касаются.
Джаг прочистил горло.
– А разве нельзя устроить так, чтобы наши интересы совпали?
– К чему ты клонишь?
– Вы помогаете мне порвать с Империей Галаксиуса, а я помогу вам в осуществлении ваших замыслов. По-моему, так будет справедливо, а?
– Вполне, если ты так считаешь.
– Значит, вы согласны?!
Но Кавендиш охладил пыл Джага.
– Я не видел еще никого, кто ушел бы, не простившись с Галаксиусом. По крайней мере, никого, кто носит Шагреневую Кожу. Разве что тех, кого выносят ногами вперед.
– С вашей помощью мне это удастся. Достаточно будет нейтрализовать Донка и заставить Галаксиуса...
– Нет! Я тебе уже говорил, что верен своему слову. Я также сохраняю верность своим работодателям и никогда не выступаю против тех, кто мне доверяет. Таков мой принцип, правило, которое я никогда не нарушаю. Я хочу открыто смотреть людям в глаза и не презирать себя всю оставшуюся жизнь. А ты предлагаешь мне как раз обратное.