Костная мука
Шрифт:
— Да, Иуды, — не дослушав, ответил профессор. — При жизни он не смог стать тем, кому бы верили люди. А после того, как совершил свое предательство, земля не отпускала его. Он пытался покончить с собой, но это у него не получилось. Он проповедовал на протяжении почти ста лет. А когда ему надоело находиться среди людей, он нашел только одно средство — сжечь себя! Его немногочисленные ученики исполнили последнюю волю и перемололи его остатки. Но в царство небесное отступнику попасть так и не удалось. Так и вынужден он бродить бестелесным духом среди людей, не найдя упокоения.
— Но почему? Почему про это ничего неизвестно? И почему порошок имеет такое действие? — тут же с жаром принялся сыпать вопросами Михаил.
— По поводу
Профессор снова на секунду прервался, чтобы снова отхлебнуть уже остывшего чая.
— Его вера причудливым образом возродилась в обращенных, в людях, которые вдыхали костную муку. Но всяческие упоминания в писаниях об Иуде, о том, что с ним на самом деле произошло, уничтожались, ученики Иуды преследовались. Его имя, конечно, осталось в истории, но роль его значительно принижена.
— Понятно … — это все, что смог сказать Михаил.
— В принципе, вы выстроили правильную логическую цепочку, молодой человек, — Петр Александрович пристально смотрел на Перевозова. — На основе того, что вы знали, вы сделали по большей части верные выводы. Порошок долгое время путешествовал с последователями Иуды по Ближнему Востоку. Потом он оказался в Константинополе. После прихода осман церковники пытались найти поддержку у рыцарей-драконов. Так мука оказалась у графа Влада. Но очень уж многим было известно, что именно у него находится эта реликвия, очень многие пытались ее заполучить. А слухи по поводу жестокости графа несколько преувеличены.
— Средневековый пиар в действии, — неожиданно встрял в разговор Ник.
— Что-то вроде того, — усмехнулся старик. — Кстати, мука была востребована и граф достаточно успешно ей приторговывал. Поэтому порошок разошелся по всей Европе. Всего по щепотке, но этого было вполне достаточно.
— А потом? Как банка под Питером оказалась, и причем тут шведы? — Михаилу не терпелось узнать подробности, хотя он понимал, что всей правды ему все равно никто не расскажет.
— А тут все дело в большой политике, — профессор лениво зевнул. — Всегда существовали люди, которые знали истинную историю Иуды. И, как правило, у этих людей была власть. Вот подумайте, молодой человек, вы бы отказались от способности воодушевлять людей, заставлять их идти на жертвы?
— Ну, не знаю. Допустим, не отказался бы, — предположил Михаил.
— Вот, не отказались бы! — назидательным тоном продолжил Петр Александрович. — Положение шведов в северной войне ухудшалось с каждым днем. Царь Петр активно использовал то, что сегодня бы назвали колдовством и магией. Был у царя такой придворный чернокнижник — Яков Брюс…
— Чего-чего? — Михаил не верил своим ушам.
— Да, в те времена к этому относились очень серьезно. А Яков Брюс был настоящим профессионалом. С северной столицей России Санкт — Петербургом вообще связано много темных историй. Город ведь на костях стоит. Есть предположения, что это массовые жертвоприношения. И очень может быть, что за ними стоит именно Брюс. И ведь подобные приношения повторялись. Снова и снова. Черная аура города этого требовала…
Старик внезапно замолчал, словно вспомнил то, чего ему не хотелось вспоминать. Ник осторожно кашлянул.
— Так, мы отвлеклись, — встрепенулся профессор. — Королю Карлу было известно про муку. Когда его войска подходили к Полтаве, вперед был выслан отряд из отборных бойцов. Они должны были добраться до костной муки и захватить ее. Им это удалось. Но когда отряд возвращался, для шведской армии уже было все кончено. Король бежал. Подчиняясь каким-то своим инструкциям, отряд начал пробиваться в Швецию. Ну и сгинул в болотах под Питером. Так след банки потерялся. И только
когда стали строить в начале тридцатых линию Маннергейма, появилась весточка.— Весточка… Как это?
— Очень просто. Дело в том, Миша, что люди, которые хотя бы раз пробовали порошок, могут его чувствовать, — профессора стала утомлять беседа. — Но когда банка закрыта, то район поиска можно определить только примерно. А утонувшую в болоте, ее почувствовать просто невозможно. Со временем то болото высохло, а когда строили укрепления в глубине линии Маннергейма, то был задет пласт земли, банка с мукой вылезла наружу.
— Начинаю понимать, — Михаил в очередной раз попробовал мыслить логически. — Получается, что вы сейчас меня нашли, потому что я недавно открыл банку?
— Совершенно верно, — кивнул Петр Александрович.
— А почему банку стали искать только во время войны? Ведь ее уже можно было почувствовать?
— Дело в том, что тогда в России не осталось людей, причастных к муке, которые могли бы ее почувствовать, — старик стоически продолжал отвечать. — Поймите, отношение к муке всегда имели люди благородного происхождения. А таких в России почти не осталось. Люди, способные почувствовать муку на большом расстоянии, были тогда только в Румынии. Тут дело в генетике. Потомки человека, попробовавшего порошок, с каждым поколением чувствуют его все лучше и лучше. Хотя остальные способности и остаются на том же уровне. Война Германии и СССР для румынской знати была прекрасной возможностью покопаться под Ленинградом, что они, соответственно, и сделали. Договорились с немецким командованием, так сказать, о стажировке для офицеров союзной армии. Румыния вообще в войну вступила из-за давления румынской аристократии, которая была заинтересована в поисках. Как-то так…
— А… — начал было Михаил.
— Так, молодой человек, нам пора закругляться, а у вас еще будет время задать мне вопросы. Если, конечно, захотите, — профессор резко оборвал Перевозова. — Вы поедете с нами. Не бойтесь, вам больше ничего не грозит. Про ФСБ можете забыть, мы все это уладим.
— Отнести колечко надобно, Фродо Беггинс, — зло хохотнул Ник, кивком указывая на банку.
На часах уже было начало пятого. Михаилу самому не очень хотелось, чтобы Марина застала его в этой компании. Еще сильнее ему не хотелось ехать куда-либо с этими людьми, гораздо проще было бы отдать банку и забыть о случившемся. Но перечить он не стал. Тем более, что эти двое обещали решить его проблемы. И Перевозов ни секунды не сомневался в том, что это в их силах.
Сборы не заняли много времени. Обуться, взять сумку, запереть за собой дверь — на это потребовалось всего полминуты.
— Получается, — уже спускаясь по лестнице, Михаил снова набрался смелости обратиться к Петру Александровичу, — не все вампиры… ой, простите… обращенные плохие?
— Нет, — флегматично ответил старик, тяжело переставляя ноги по ступеням. — Страшнее всего, когда мука попадает в посторонние руки. Примерно так и появляются диктаторы, садисты, злые гении. Нашел отставной ефрейтор, а по совместительству еще и художник-неудачник, кольцо прабабушки, в котором была щепотка — получите Адольфа Шикльгрубера. У благородных людей, в силу все той же преемственности, более ответственное отношение ко всему этому делу.
— Хотя должен признать, — остановившись на лестничном пролете, профессор повернулся к Перевозову, — не все люди неблагородного происхождения использовали свалившиеся на них способности во зло. Кто-то убедил своих современников в том, что он гениальный художник, кто-то отстаивал свои сугубо философские воззрения, кто-то использовал дар убеждения для соблазнения женщин. Дон Жуан, к примеру. Это не вымышленный персонаж.
«Марина!» — тотчас пронеслось в голове Перевозова.
Так вот почему она так легко соглашалась с ним во всем! Оказывается, дело вовсе не в природном обаянии Михаила! Мука… Вот и все объяснение. Михаилу стало неприятно и очень обидно.