Чтение онлайн

— Ищешь проблем или бежишь от них? — спросила женщина, ее голос был тонким и сухим, как пергамент. Она похлопала по крыльцу рядом в приглашении сесть.

— Пытаюсь избежать, бабушка, — ответил он и сел на крыльцо, собака была между ними.

Гончая подняла голову, а потом застонала, как делали старые собаки, и опустила нос между передними лапами. Ее глаза были закрыты. Она вздохнула. У нее не было сил на проблемных магов.

— Зачем ты пришел сюда?

Вопрос удивил его, и он посмотрел на женщину. Она смотрела на него, между зубов был кривой корешок золотого цветка, она жевала конец.

— Для

помощи, — сказал он.

Она рассмеялась. Собака открыла вяло глаз, вздохнула и повернулась на бок.

— Зачем сильному магу помощь старушки и ее собаки?

— Откуда вы знаете, что я — маг?

Корешок покачнулся, она сказала:

— Все знают, кто ты. Ясан Хот не глупое и не тихое место. Сплетни добрались сюда до того, как прибыли вы с Красным клинком. Мы гадали, почему вы так долго.

— Ох.

Она протянула сухой корешок, и Гетен сунул его в рот и жевал. От этого во рту покалывало, как от цветка. Его челюсть и плечи расслабились. Ночь стала ярче.

— Тебе нужна не моя помощь, — она кивнула на тени, где был зависимый, — а его, — она погладила висячее ухо спящей собаки. Ухо дрогнуло под ее пальцами. Она смотрела во тьму на разбитую тень мужчины. — Мой сын хочет умереть.

Поняв, что она о зависимом, Гетен покачал головой.

— Я не могу помочь.

— Можешь. Вы можете помочь друг другу.

— Я не поэтому пришел сюда.

— Ты не знаешь, что бабушкам врать нельзя?

— Я не вру. Я прибыл в Телеянск с женой, чтобы заключить альянс с вашим императором. Мы ищем его помощи.

— Фе! — она сплюнула корешок, слюна шлепнулась на улицу. — Она приехала для этого. Твои проблемы другие, — она указала на своего сына, который пересек улицу в тени и замер у края крыльца, желание доносилось от него запахом пота. — Тебе нужна сила. Ему нужно умереть.

— Морга? — прошептал мужчина, голос гремел, как хвост змеи, когда она была готова напасть.

— Он гниет. Мозг пропал. Телу нужно уйти следом. Или ему нужно страдать? И мне с ним? Знаешь, каково это — смотреть, как твой ребенок медленно умирает, гния? — она грызла корешок так, что он скрипел между ее зубов. — Ты можешь всех нас спасти.

— Спасти? — Гетен покачал головой. Покалывание пробежало по спине. Ночь казалась ясной, как день. — Как его убийство спасет его?

— Один Бог ждет, — пропела она.

Мужчина бросился на Гетена, свет луны сверкнул на клинке в его руке.

Инстинкт вызвал теневую броню, щиток вокруг поднятой руки Гетена. Ржавый клинок съехал и врезался в деревянный столбик.

Собака вскрикнула и вскочила на лапы, отпрянула от атаки.

Кулак Гетена попал по челюсти мужчины. Треск кости был громким, но это не остановило зависимого.

Рыча и ругаясь, он напал на грудь Гетена. Гетен сплюнул корешок в лицо мужчины, увернулся от дикой атаки, оттолкнул его чарами.

— Я не хочу биться с тобой, — сказал он, глядя на тупой клинок, которым размахивал мужчина.

Вес вдруг надавил на его спину, ладони сжали его горло сзади. Старушка напала на него.

— Сделай это, — прошипела она. — Убей его, пока они разбирают Красный клинок!

Гетен взревел, схватил ее за седые волосы и протащил через свое плечо. Мужчина бросился, но Гетен бросил в него старушку, и они упали.

Покалывание стало онемением. Ноги Гетена

ощущались как желе, и все силы были потрачены на попытку защититься.

Женщина с шипением поднялась на ноги и пошла на него. Ее глаза были белыми, без зрачков.

Йисун? Гетен ударил по ней жаром, и она загорелась. Она визжала и извивалась, ложная плоть упала, открывая знакомую фигуру. Ведьма инея со льдом на костлявых пальцах, кожа была серой и потрескавшейся, волосы — дикой спутанной гривой.

Гетен был потрясен из-за старого врага в мире смертных и чуть не пропустил атаку мужчины. Он заметил движение краем глаза и отпрянул, но недостаточно быстро, и клинок задел его щеку, открыл порез до подбородка.

Гетен зарычал, схватил зависимого за запястье, когда тот убирал руку с ножом. Поддерживая заклинание жара на враге-демоне, он не стал мешкать и лишил мужчину существования. Он вытащил душу из тела мужчины, наполнил себя ее силой, смотрел, как зависимый умирает, мешок костей упал, будто мусор, на землю в узком переулке.

Гетен ощутил прилив сил, сдавил магией Йисун, отправил ее к границе Пустоты, обвил своей силой и сущностью золотого цвета ее, будто сетью, пока она визжала и боролась. Она была слабее, чем в их прошлое сражение. Тогда она была юной, сильной ведьмой, которая мучила его и Галину погодой. Теперь она отвлекала его трюками. Это почти сработало, но она в отчаянии выдала себя. Он мог легко догадаться, как она покинула темницу. Скирон освободил ее из ледяной гробницы.

— Я пощадил тебя раз, ведьма, — сказал Гетен, голос был наполнен темной силой Пустоты. — Но не в этот раз, — он сжал ее горло и вытащил душу из ее испорченной плоти, забирая ее силу себе. Остатки духа Йисун улетели к звездам, рассеялись, как искры угасающего костра, ее тело рухнуло и разбилось на кусочки, покрыло жалкие останки зависимого белым пеплом.

Ощущая бессмертную силу, которую он не хотел, почти потеряв чувства из-за душ в нем, ведомый словами ведьмы, Гетен схватил тени и призвал броню.

Он заметил собаку на пороге хижины и шепнул:

— Беги, — а потом окутал себя чарами перемещения, покинул переулок.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Галина проснулась и не увидела мужа рядом. Волки лежали перед дверью, их янтарные глаза следили за ней.

— Гетен? — она прислушалась, ощутила дрожь его чар. Он вышел. — Ищет души крыс? — шепнула она Дуэшу и Гвин. Она села и поежилась от холодного воздуха.

Из дворца послышался гонг в ночи, последовал мелодичный мужской голос. Он сообщил на общем языке, а потом на янском:

— Звезды сияют сверху. Летняя луна восходит. Спят золотые цветы. Растет империя Локшина. Наступил Час лисы, — он повторил дважды, и это означало, что Час лисы был вторым часом после полуночи.

Галина смотрела во тьму и боролась с собой. Гетену нужна была помощь. Он пытался сдержаться, но не хотел быть рядом с ней, пока не восстановил силы, и когда она подумала о том, что он мог сделать, чтобы получить необходимые души, она задрожала сильнее.

— Это трусливо, — буркнула она, боясь того, что увидит, боясь, что все было хуже, чем показывало ее воображение. Она легла, укрылась одеялом и прижала подушку к груди. — Вернись ко мне, — прошептала она во тьме.