Кости не лгут
Шрифт:
Теперь только отдых!
Уже катясь в такси в направлении модного магазина одежды, я решила погадать — кости у меня были с собой. Ну, так просто, от нечего делать. Свою судьбу на сегодня я и без всяких гаданий знала совершенно определенно — сейчас подберу себе платье (кстати, нужно будет еще и новую сумочку присмотреть), потом в «Лес». Ну а в заключение — домой, спать. С Васей.
Тем не менее я достала заветный мешочек, развязала его, и кости покатились по кожаному сиденью автомобиля.
33+19+8.
«Вас ожидает чья-то ранняя смерть». Вот те на!
Мое прекрасное настроение мигом
Так что эта «ранняя смерть» может быть моей, любого другого близкого мне человека или просто знакомого. Или человека, совсем мне неизвестного. Ясно только одно — событие, которое обещает гадание, каким-то образом будет связано с моей судьбой. Вот так-то.
С подобными невеселыми мыслями вошла я в магазин. Ну какой черт дернул меня гадать?
Но, как известно, человеческое настроение (особенно если этот человек женщина) переменчиво. Уже минут через пятнадцать, присмотрев себе симпатичное платьице, я постаралась не думать о неприятном гадании. У меня получилось.
В самом деле, вполне может быть, что это предсказание и не на сегодняшний вечер, и… всякое, в общем, может быть.
К ресторану я подъезжала в новом платье. Свои шорты и маечку я положила в сумочку. Тоже новую. Благо много места мои аксессуары не заняли. Было уже десять минут девятого.
Когда я переодевалась, я поискала в кармане своих шорт платежку за квартиру. Не нашла. Должно быть, выронила — сегодня мне пришлось покувыркаться. Денек выдался, что и говорить, жаркий. Да и вообще, этот мой заказ какой-то… рукоприкладством только занималась. Никакого, понимаешь, интеллектуального сыска.
Да, впрочем, какая разница? Добилась же своего, пусть даже и кулаками.
Василия, стоящего у дверей ресторана, я даже не сразу узнала. Был он в пиджаке. Правда, эта деталь одежды оставалась единственной более или менее подобающей приличному заведению. Вася под пиджак надел какую-то майку и опять же драные джинсы. Космы свои, правда, причесал. Теперь он был похож на случайно заглянувшего в Тарасов по дороге из Москвы в Париж французского кутюрье.
Ну что ж, Танечка, взялась за гуж…
Василий галантно подал мне руку, и мы вошли. Меня удивило, с каким достоинством он держал себя в этом «Лесу». Вот уж, по-моему, такие заведения, как «Запад», ему больше по душе и по сердцу.
— Нравится? — спросила я его.
— Конечно, — важно ответил он, — шикарное платье.
Ты смотри, комплимент сделал!
— Да не про платье я, про «Лес». Как тебе?
— Ничего, — равнодушно пожал он плечами.
Две девушки — судя по внешнему виду, легкого поведения, даже, наверное, тяжело легкого поведения — проводили его заинтересованным взглядом. Держа меня под руку, он медленно продефилировал мимо них. Искусственно зевнул и поправил свои расчесанные локоны.
Я едва удержалась от смеха — ну что за детское жеманство? Или это скорее желание соответствовать уровню завсегдатаев дорогих ресторанов?
Ничего,
голубчик, сейчас.Встав так, чтобы нас хорошо видели девушки, я достала из сумочки пачку денег, протянула ее Васе и довольно громко сказала:
— Держи, ты платишь. Так приличнее будет.
Василий мгновенно залился краской, вырвал у меня эти деньги и торопливо запихал их к себе в карман.
— А погромче нельзя было? — прошипел он и быстро поволок меня в зал.
Подальше от захихикавших девушек.
Мы сели за столик, причем Вася отодвинул мне стул, потом сел сам. Подскочил официант, подал листок меню. Правда, почему-то в единственном экземпляре. Василий благовоспитанно передал меню мне. Даже не заглянул туда. И откуда он только хороших манер понабрался? Тоже мне Монстр. Я сделала заказ, Василий прибавил к нему графинчик водки с дурацким названием «Специальная Очищенная».
Потом немного подумал и попросил принести сразу два графина. Я не возражала — работа моя закончена, можно и выпить немного.
— Да, и еще, любезнейший, — сказал он и интеллигентно прокашлялся («любезнейший»! Я аж рот открыла!), — принесите нам пару свечей. — Он напрягся и добавил: — Будьте добры.
— Вась, ты не заболел? — озабоченно спросила я.
— Заболел, — согласился он. — Я болен, у меня пожар сердца, скажите сестрам Люде и Оле…
— Тебе уже некуда деться, — закончила я, — знаю, в школе учила. Что это, дорогой друг, с тобой?
— «Лодка колотится в сонной груди, — ответил он, — ивы нависли, целуют в ключицы, в локти, в уключины, — о, погоди, это ведь может со всяким случиться!»
Я ошарашенно молчала.
— Это Пастернак, — пояснил, улыбнувшись, Вася, — тебе нравится?
— Д-да…
Принесли заказ. Принесли два графинчика с водкой. Принесли, поставили и зажгли свечи. Мы выпили по первой. Я расслабилась. Василий закурил.
Мерцание свечей в полутьме ресторанного зала. Странно как! Стихи читает… Забавно.
— Ну, — осторожно спросила я, — что там у нас дальше в культпрограмме?
Вася потушил сигарету в пепельнице. Наклонился ко мне, так что лицо его почти касалось горящей свечи, и шепотом начал:
— «Я наравне с другими хочу тебе служить, от ревности сухими губами ворожить…»
— А это кто? — спросила я, тоже почему-то шепотом, когда он закончил.
— Мандельштам. Осип Эмильевич.
— А-а, помню, — сказала я, — тоже в школе учила: «Это какая улица? Улица Мандельштама. Что за фамилия чертова — как ее ни вывертывай, криво звучит, а не прямо…»
Он улыбнулся.
— Ты что, все помнишь, чему тебя учили в школе?
— Практически все. Память у меня хорошая.
— А я вот вообще ничего из этой школы не вынес, — пожаловался он.
— А стихи?
— Ну, это другое. Мне нравится… Ну, я и запомнил.
Удивительно! Никогда бы не подумала, что солист рок-группы «Че-катилло» любит поэзию… Как это? Серебряного века. Не хватало еще, чтобы он и стихи писал.
— Вась, а ты стихи пишешь? — спросила я. — Ну, кроме своих дурацких песен?
— Почему это дурацких? — обиделся он, потом смущенно ответил: — Ну пишу…
— Ой! — обрадовалась я. — Прочитай! Прочитай, пожалуйста!
Действительно интересно, может быть, со мной сидит второй этот… Пастернак?