Чтение онлайн

Все соглашались с тем, что сей огромный предмет почитания был не более чем подделкой Плантагенетов, восходящей к временам короля Эдуарда III, который обожал предания о Камелоте, или даже Эдуарда I, посещавшего аббатство в Гластонбери, чтобы посмотреть на кости Артура. Винчестерский стол впоследствии был подправлен Великим Горнилом, который в пору своего восхищения артуровскими древностями велел изобразить на нем себя самого.

— Этот Бенлоу сказал бы мне, что деревяшка не что иное, как кусочек подлинного Святого Распятия, если бы знал, что оно интересует меня. Похоже, Гластонбери — такое место, где всегда сложно

отличить истину от подделки. Во всяком случае, если ты сам не здешний. Послушай, твое ви…

Я замолчал на полуслове. Неосознанно я вдруг озвучил новую мысль, которая окончательно лишила меня сна. Теперь слишком поздно.

— Робби, ты говорил, что прошлой ночью, когда ходил в аббатство, ты видел…

— Не помню, чтобы я ходил в аббатство.

— Я видел тебя из окна. Ты шел по улице.

— Тебе приснилось.

— Ты сказал, что видел старика. Сказал, что старик смотрел на тебя сверху, будто парил в воздухе, и ты видел еще, как луна…

— У меня была горячка. — Дадли плотнее укутался в одеяла. — Избавь меня от моих бредовых фантазий!

— Как насчет королевы?

Дадли удивленно уставился на меня.

— У королевы бывают видения?

— Тебе надоело жить в безопасности, Джон?

— Говорят, королеве… является ее мать.

— Кто говорит? — Он попытался привстать, но упал назад на постель. — Что еще за чепуху болтают теперь за стенами дворца?

— Я бы не сказал, что об этом болтают. Мой источник… благоразумен.

Дадли закрыл глаза.

— Анна Болейн. Боже…

— Это правда?

— Безумная ведьма.

— Анна Болейн?

— Могла бы прекратить все эти разговоры. Отец всегда говорил. Но, может, они нравились ей.

— Разговоры о колдовстве?

— Возможно, думала еще, что это нравится Генриху. Добавляли ей шарма. Помимо одного лишнего пальца и всего прочего. И ее родинок. Говорят, у нее была волосатая родинка, похожая на… — Он снова закрыл глаза. — Может быть, Генриху это нравилась. Возбуждало его. До поры. Пока Анна не стала его женой — и очарование закончилось. Боже, если кто-то подумает, что Бет… — Дадли раскрыл глаза и сердито посмотрел на меня сквозь полумрак. — Знаешь, Джон, лучше забудь об этом, если ничем не можешь помочь.

— Помочь?

— Но ты же не лечишь душу, а, Джон? Не ты ли сам однажды сказал мне об этом?

— Королева Мария…

— Я всегда придерживался мнения, что и королеву Марию тебе тоже лучше забыть.

— Помнишь, ты говорил мне несколько лет назад, будто Мария часто предрекала, что принцесса Елизавета отречется от своей матери и всего лютеранского гнезда Болейнов? Что просила ее вернуться в лоно старой веры, пока не поздно?

— Мне надо спать, — ответил Дадли. — Разве ты сам не говорил мне?

Вернувшись к себе, я стоял у окна и смотрел на залитую луной главную улицу Гластонбери. За ней высились арки аббатства — мрачные спутники смерти.

Я вспоминал разговоры людей, случайно подслушанные прошлым днем в городе, и свое ощущение, будто их повседневные заботы — только игра. Будто все эти люди знали, что в городе есть другая, подземнаяжизнь, которую нужно скрывать ради ее безопасности… кроме тех случаев, когда обращение к ней могло бы потребоваться ради спасения будущего. Как поступили монахи двенадцатого столетия, извлекая останки Артура.

Монахи.

Стражи этой священной земли на протяжении почти тысячи лет.

И что это могло означать? Какой смысл имело это теперь? Все аббатства и монастыри служили хранилищами древних и эзотерических знаний, и если аббатство в Гластонбери было старейшим из них — закладной камень английского христианства, — тогда, в самом деле, оно хранило множество святых тайн.

Что же до сохранения материальных ценностей, золота и мощей… пожалуй, планы могли быть составлены загодя и избраны конкретные люди, которым поручили припрятать богатства на случай гибели аббатства в Великом Горниле.

Кое-что, вполне вероятно, могли переправить тайком во Францию или спрятать в самых глухих областях Уэльса.

И все же…

…священное место. Даже если погибнет аббатство. Есть нечто такое, чего нельзя уничтожить. Нечто такое, что составляет суть земли, принадлежит ей.

Я задумался о брате Михаиле, немом спутнике Файка. О том, какие богатства, должно быть, заключены в его безмолвном мире. И я вспомнил аббата Уайтинга, благочестивого старца, который не выдал своих секретов даже под пыткой, до последнего вздоха, пока медленная и мучительная смерть на дьявольском холме не взяла его.

Я думал, что поступил правильно, не став задавать Файку вопрос о костях. Кого бы следовало спросить о них, так это самого Уайтинга.

У меня перехватило дыхание. По другую сторону улицы, под раздутой луной, лежал неутешный, растерзанный труп аббатства.

Шел четвертый час утра. Беспокойство за мою мать и Катерину Медоуз, оставшихся в Мортлейке, кольнуло меня; я встал на колени и начал молиться об их благополучии.

Затем, сознавая, что если я снова лягу в постель, то мои думы и сны вновь устремятся на поиски дочери ведьмы, я сбросил старое бурое платье и потянулся за дневным одеяньем.

Три сферы.

Мир физический; небесный, или астральный; и высший, где живут ангелы.

Хотя матушка никогда не говорила со мною об этом, У меня имеются все основания полагать, что однажды она ходила вместе с нашей соседкой, матушкой Фальдо, к гадалке, которая заявляла, будто видит в своем магическом кристалле лица умерших.

Это произошло вскоре после смерти отца, так что вполне понятно, почему мать решилась на такой поступок. Но даже тогда я знал, что мои стремления должны быть возвышенными, нацеленными на общение с наднебесным миром, где обитают истина и свет и отсутствует ложь. И, стало быть, нет привидений. Появление привидения в физическом мире неестественно и ненормально. Призвание духа покойного назад в этот мир, или, иначе, некромантия, есть черная магия. Даже если бы дело касалось духа моего несчастного батюшки.

Или тени того, что прежде было божьим человеком?

Я вновь услышал голос епископа Боннера, его слова, сказанные в тот день, когда он пришел ко мне в темницу, чтобы задать вопрос, от которого зависело, буду ли я жить или буду сожжен.

«Скажите мне, доктор Ди… верите ли вы, что душа божественна?»

И я ответил ему то, что считал истиной:

«Душа… не божественна сама по себе, но может приобрести божественность».

И Боннер продолжил: