Костер на снегу
Шрифт:
— Это заблуждение, — с укором посмотрела я на Лею, — некоторые совершенные дурочки.
Лея затормозила, взбивая лапами мелкое галечное крошево и посмотрела на нас, являя на лохматой морде полную гамму чувств от недоумения до презрения, а затем, как ни в чём не бывало помчалась дальше, радостно виляя хвостом и порыкивая на морскую пену.
— Понятно почему эта бухта не пользуется успехом, — кивнула я на выбеленные солнцем кости морского дракона.
Скелет, впрочем, как и живое чудище, больше походил на огромного змея с зачатками рудиментарных крыльев и вытянутой, зубастой пастью. Летать эта тварь в принципе не умела, а только выпрыгивала на пару метров из воды, что, впрочем, совсем не мешало ей быть самой опасной тварью
Драконов быстро истребили, желая добраться до богатого перлом дна. Отец как-то хвалился что пробовал на вкус его мясо, а мне, глядя на скелет когда-то грозного правителя этого моря было жаль, что исконные хозяева этих территорий так бесславно почили, оставив о себе лишь груду костей и тени воспоминаний о былом величии.
— Не только поэтому, — блеснула знаниями Габи, — каменистое дно не подходит для пинктады[24], она больше любит песок.
Запрет на вылов перла на Морте отсутствовал (только на промышленные масштабы) и любой желающий, заплатив пошлину мог попробовать себя в роли ныряльщика за жемчугом. Да вот только стоимость жемчужины после уплаты налога была выше, чем если купить её уже в готовом изделии, поэтому желающие оставить себе что-то на память об отдыхе предпочитали привозить ювелирные украшения, и только самые отчаянные и платежеспособные романтики предпочитали необработанную перламутровую каплю драгоценностям.
К тому же процесс добычи хоть и считался увлекательным, был сопряжен с массой опасностей, одной из которых стала хищная порода раковин. Ломать кораллы или жемчужницы было запрещено, а вытащить заветный кругляш с первого раза получалось не у каждого, рефлекторно раковина схлопывалась, образовывая капкан для алчущей конечности и хорошо, если удавалось обходиться ранами и синяками.
Мы расстелили прихваченный плед и вытянулись на относительно ровной поверхности. Мелкие, острые камушки больно впивались пониже спины, и я поёрзала, пытаясь принять более удобное положение.
— Я сравнила расписание наше и версус, — начала я, — оно практически не отличается, у нас много общих пар и три совместные практики в этом семестре. Для тебя это не будет проблемой?
Было не сложно догадаться, что причина её странного молчания — один из кадетов и, хотя это действительно было не моё дело, порой выплеснув накопившееся отчаяние дышится свободнее.
— Я не уверена… — грустно улыбнулась Габриэль. — Наши семьи в родстве, и мы практически росли вместе. — Я округлила на это откровение глаза. В Империи близкородственные браки вне закона, и после того, как мне открылась изнанка правды сильно этому я не удивлена. — Не смотри на меня так осуждающе, — улыбнулась Габи, — в дальнем родстве…В очень-очень дальнем.
— Тааааак, — подтолкнула я её к дальнейшим откровениям, когда она замолчала.
— Я всегда думала, что он выберет Изи.
— Твою сестру?
— Да, она как-то хвасталась мне, что Рим не отводит от неё взгляд, а на последние её именины перед Академией они открывали бал. Я, была уверена, что они сговорились… Да что там я, родители уже потирали руки в нетерпении, ходили разговоры об условиях контракта и времени слияния. Они даже пару раз целовались.
Я подала Габриэль флягу с охлажденной сангрией, и пригубив фруктовый напиток она в блаженстве вытянула ноги и с шепотом «была не была» стянула с себя платье. Я последовала её примеру, хотя дала себе зарок долго на солнце не валяться — моя отвыкшая от ультрафиолета кожа на завтра спасибо мне не скажет.
— Что-то изменилось?
— Да, — ответила она, сморщившись. — Он решил, что ему больше подхожу я и сказал об этом Изабель. Сестра меня ненавидит, а родителям всё равно, за меня они срубят больше.
— Почему? — не то, чтобы я не прониклась ситуацией или сомневалась в Габриэль, но от любопытства даже кошка сдохла.
— Мой тест идеально совпал
с его. Расхождение — сотая процента. Я смогу дать ему больше, чем Изи. Куда как больше. — Невесело усмехнулась она. — Изабель знала, как я отношусь к Выбору, знала, что я не хочу быть чьей-то собственностью, и всё же прокляла меня, потому что я отняла у неё то, что она уже считала своим. Хотя я должна сказать ей спасибо. Именно она обратила моё внимание на те самые пункты договора, которые дают таким как ты и я выбор.— Спасибо Изабель, — прошептала я. — Пойдем купаться?
Габи кивнула и, скинув шлёпанцы, направилась к бьющим о камни аквамариновым волнам. Несмотря на довольно фривольное монокини бирюзового цвета, я с удивлением обнаружила под ним поджарую, спортивную фигуру: крепкие ноги, переходящие в упругую попку, узкая талия и идеальные мышцы спины, тонкая и гибкая, но сильная и тренированная. Интересно чем именно увлекаются пойс в десятом поколении.
Вода была то, что надо. Прохладная и освежающая, но лишь на первый взгляд, как только мы заплыли подальше — поймали тёплое течение, и не заметили, как провели в воде, погружаясь на глубину в поисках перла, несколько часов. Лея, предпочла твёрдую почву под ногами, хотя в самом начале составила нам компанию. Но затем псина вернулась на берег поджирать запасы наших сандвичей и снэков.
Мы опомнились, когда алый диск солнца уже наполовину скрылся за горизонтом, отмокая в море, как апельсиновое печенье в теплом молоке. И, пожалуй, это был бы один из самых лучших дней за последнее время, если бы в тот момент, когда мы, мокрые и покрытые пупырками не напяливали свою одежду, на нас не напали.
Первой почуяла неладное Лея. Псина громко тявкнула, роняя меня своей массой на камни. Я запуталась в горловине и больно стесала локоть, но ничтожность моего ранения меркла пред Габи, которая умудрилась поймать стрелу, пусть и чирком.
Я оттащила шипящую подругу за обтесанный валун и кивнув Лее затаилась. Рана, хоть и была небольшой, сильно кровоточила. Новая стрела просвистела рядом с ухом, гулко ударяясь о камни. Я подобрала её — короткое древко, перьевая опушка, остро отточенный, шипованный наконечник, и воткнула вместо шпильки в косу, не сейчас, но потом, выяснить её происхождение будет проще.
— Цагра[25], - подтвердила я догадку.
— Мне тоже так показалось, — стуча зубами шептала Габи. — Куоррел же. Многозарядный?
— Да.
— Как думаешь он там один? — зажимая рану, кивнула на скалу подруга, безошибочно определяя место, откуда стреляли.
— Или она. Но точно в одиночку. Между зарядами проходит много времени. Успеем.
Три одиночных выстрела просвистели, ударяя в молоко.
— Бежим.
Зигзагами, мы неслись к узкой тропке. Если успеем добежать — нас не достать. Соленый пот заливал глаза, острые камни больно резали ступни, но мы не останавливались.
Лай Леи, громкий вскрик и удар тела о воду. Звуки далеко разносились над пустынной бухтой и казалось всё происходит рядом, хотя я точно знала, что псина метрах в двухстах. Перед глазами возникла картина плывущего человека. В темноте, даже со зрением арайи разглядеть кто это был, мужчина или женщина, не представлялось возможным, но то, что Лея знатно потрепала наемника — факт.
Кровавая пена еще капала из хищно ощеренной пасти, когда псина нас догнала.
— Спасибо, Лея, — первой произнесла Габи. «Спасибо» — а это уже я. Псина фыркнула и побежала вперед, пристально принюхиваясь, но нам повезло, убийцы на сегодня закончились, а то, что пытались именно убить, а не напугать — неоспоримый факт.
Омнибус доставил нас без приключений, а возница даже не взял денег. В отличие от меня Габриэль успела прихватить и свою сумку, и зачем-то покрывало, и даже одну свою сандалю. Словно нашкодившие дети, мы, шепчась и хихикая, пробирались по лестнице на третий этаж общежития, опьянев от облегчения и припозднившегося адреналина.