Коснись зари
Шрифт:
Полночи Хеллер ворочалась в постели, мучимая множеством вопросов. Достаточно ли людей у ее спасителя, чтобы окружить дом? Будет ли стрельба? А может, он придет накануне ночью и увезет ее и Абигайль? Хеллер сгорала от нетерпения, ожидая встречи с ним.
Но прошла неделя, а Хоакин все не появлялся. Четвертый фургон с золотом беспрепятственно покинул долину, и охрана благополучно вернулась обратно. После этого Мейд-жер направил два пустых фургона в Энджелз-Кэмп для закупки необходимых запасов, а также передал записку местному священнику, приглашая его исполнить церемонию. Кроме того, он послал людей, чтобы те от имени
В сумерках Хеллер вышла в зал, надеясь отыскать книгу, которую оставила там накануне вечером. Заметив стоявших неподалеку охранников, она подобрала юбки и, тихо подойдя к открытому окну, встала спиной к стене. Охранники как раз говорили о Хоакине: один из них радовался, что нападений больше не было и все, казалось, стало как прежде, другой считал, что «бандиты» попросту устали от этой игры и ушли.
— В конце концов, — сказал он, — золото Эльдорадо — слишком маленькое зерно по сравнению с тем, что они могут получить в других местах.
В отчаянии Хеллер вернулась в свою комнату. Лучше бы ей этого разговора не слышать. Если то, что они говорили, правда, то им с Абигайль уже никогда не покинуть Эльдорадо. Да нет же, нет, убеждала она себя, Хоакин ни за что не бросит двух беспомощных женщин, и уж тем более не откажется от мести, которую вынашивал многие годы. Ах, как ей хотелось в это верить!
И все-таки с каждым прошедшим днем надежды Хеллер становились все более призрачными. Мурьета по-прежнему не появлялся, нападения на фургоны не возобновлялись. Казалось, он исчез навсегда.
Настал день свадьбы, а Хеллер так и не видела Хоакина и не получала от него никаких известий. Ей ничего больше не оставалось делать, кроме как поверить, что он бросил ее, а это означало, что свадьба состоится, как и планировалось, после чего Абигайль возвратится в Бостон, а она навсегда останется с Мейджером.
При одной мысли о брачной ночи и многих других ночах, которые последуют за ней, глаза Хеллер наполнялись слезами. Ничто не сможет заставить ее полюбить этого человека, будь он хоть сто раз джентльменом! К тому же мысль о сексуальном извращении Мейджера повергала ее в шок.
С того дня когда Мейджер попросил ее прогуляться с ним до реки, она получила еще несколько приглашений, от которых не посмела отказаться: то были пикник на лужайке перед домом, ужин под соснами и верховая прогулка к красивому водопаду в нескольких милях вверх по реке. Сам Мейджер при этом казался воплощением галантности и обращался с ней с неизменным уважением, даже с почтением.
Священник прибыл в Эльдорадо незадолго до наступления темноты, и Лу тут же начал зажигать разноцветные бумажные фонарики, которые свисали с крыши веранды и с деревьев. Из окна спальни Хеллер и Абигайль наблюдали, как высокий, широкоплечий всадник въехал во двор на большой гнедой лошади.
— Ему больше подошло бы поле для сражений, чем кафедра проповедника, — сухо объявила Абигайль; она была одета, как обычно, в черное с длинными рукавами платье, а ее шею украшали бусы из черного янтаря. Правда, Мейджер просил ее надеть что-нибудь более нарядное для свадьбы, но она в ответ заявила, что эта свадьба больше напоминает ей похороны.
— И действительно, что-то он не слишком похож на священника. —
Хеллер, соглашаясь, кивнула. — Слишком молод и слишком красив. Из всей одежды, которая лишь подчеркивала холодный взгляд всадника, единственной, на ее взгляд, вещью, которая шла ему, был аккуратный белый воротничок.Спешившись, священник вытащил из седельной сумки черную книгу.
— Увы, у нас уже не останется времени, чтобы как следует приготовиться. — Абигайль разгладила несуществующие складки на свадебном наряде Хеллер, который на самом деле представлял собой прекрасное зеленое ежедневное платье, украшенное цветами фиалки.
Хеллер нервно задернула занавески.
— Возможно… если бы я смогла остаться с падре наедине и рассказать ему… Но нет, это не поможет. Даже если он посочувствует мне, Мейджер найдет способ заставить его исполнить обряд.
— После того как вы поженитесь, дорогая, я наконец смогу уехать и тут же пойду к властям. Они пошлют отряд и спасут тебя, а как только ты окажешься вдали от этого сумасшедшего, мы расторгнем брак — каким путем, это не имеет значения. Главное, что ты избавишься от власти гнусного злодея, а его самого посадят в тюрьму, где ему и место.
Хеллер прижала палец к губам:
— Тс-с! Ты должна быть осторожной и не позволить ему ни о чем догадаться, иначе он опять не сдержит слова.
— Я знаю, дорогая, знаю, обещаю тебе…
Громкий стук прервал почтенную леди.
— Сеньора, сеньорита, пора, — раздался из-за двери голос Марты.
— Да-да, сейчас выйдем, — отозвалась Хеллер. Повернувшись, она бросилась в объятия тетушки.
— Ну-ну, дорогая, — принялась успокаивать ее Абигайль, — ты должка быть мужественной. Ты ведь не хочешь, чтобы этот негодяй подумал, будто ты слаба и безвольна?
Хеллер быстро выпрямилась.
— Разумеется, не хочу, иначе он сразу же найдет способ использовать свое преимущество.
Пройдя в дверь, ведущую на веранду, Хеллер и Абигайль вместе направились к ожидавшему их Мейджеру. Он был одет в темно-коричневый костюм и серебристый парчовый жилет, из кармана которого свисала цепочка часов. Светлые волосы безупречно уложены, а бакенбарды аккуратно подстрижены. Он выглядел очень красивым. «Как возможно, чтобы человек был так красив и одновременно так порочен», — невольно подумала Хеллер, в то время как Мейджер, улыбаясь, шел ей навстречу.
— Вы просто восхитительны в этом платье, моя радость, но каждая невеста нуждается в свадебной фате и букете. — Он подал знак слуге, и тот немедленно поднес Хеллер корзинку, полную цветов. — А вот и еще небольшой подарок. — Мейджер достал из-под плаща белую кружевную фату и, развернув, накинул Хеллер на голову, а затем аккуратно расправил на плечах. — Теперь, — сказал он, удовлетворенно улыбаясь, — вы и в самом деле выглядите как невеста.
Солнце медленно сползало за вершины гор, когда Мейджер предложил невесте руку и они проследовали вдоль дома к заставленным аппетитными блюдами столам. Однако хотя Хеллер сильно похудела за эти несколько недель, еда не привлекала ее; она уже съела ровно столько, сколько было необходимо, чтобы избавиться от настойчивого урчания в желудке.
Вокруг столов были развешаны китайские бумажные фонарики; гирлянды из красного и зеленого перца тянулись со столбов, поддерживавших крышу, — тех самых, которые Мейджер использовал для наказания.