Кошки-мышки
Шрифт:
Минни ловит его взгляд и поднимает руку, поднося ко рту. Прижимает пальцы к своим губам и резко ведет вниз и в сторону, смазывая ярко-красную помаду и снова – улыбаясь. Как будто она знает, как это выглядит. Что после этого больше нет сил терпеть. Только дергать одежду вниз, забывая о молнии, только впиваться в ее рот поцелуем, почти насилуя уже одним им, только швырять ее – легкую, невесомую, покорную – на кровать, не слушающимися пальцами справляясь с ремнем на собственных штанах и наваливаясь сверху. Только иметь ее, обладать ею, владеть. Хоть чем-то в этом сумасшедшем мире – с таким удовольствием.
***
Выходные приходят неожиданно быстро – даже
Арена освещена, а холодный воздух заставляет поежиться, вспоминая о том, что еще немного – и можно отправиться в теплый дом, где небольшой компании приближенных будет предоставлена вкусная еда, отличная выпивка и даже музыка. Всё – чтобы забыть на одну ночь о том, что происходит за стенами города.
Диксон смеется при виде Дейзи, нарядившейся гораздо ярче Роуэн, и в очередной раз интересуется, кого приведет Мартинес. Который, позвав с собой Минни, уже на следующее утро понял, что не придет с ней. С этой, пусть даже умеющей выглядеть, но все равно отчаянно нелепой, неуклюжей, немой. Знакомой всем испуганной Мышкой. Которая так смешно будет смотреться рядом с ним – Цезарем Мартинесом.
И что за глупость пришла ему в голову? Она не для этого всего. Она – для того, чтобы ждать его дома, наливать невкусный кофе и позволять согревать ее по ночам. Она – для того, чтобы молчать, читать книжки, курить сигареты и просто быть. Где-то там в своей темной, сырой, холодной квартире. Только для него. Она и живет-то, наверное, только для него. Чтобы у него было место, куда можно прийти – уйти ото всех.
Победить сегодня Диксона оказывается не так уж и сложно. Мартинес стоит, приводя дыхание в порядок, и почти что изумленно улыбается, наступая ногой на грудь поверженного приятеля, чтобы уже через минуту подать ему руку, помогая подняться. Всего через полчаса они будут пить вместе, подначивая друг друга и смеясь над женщинами, завистливо осматривающими лучше одетых соперниц.
Дейзи картинно утешает Мэрла, не забывая коситься в сторону Цезаря, благосклонно кивающего одной из новеньких девушек, которая сегодня пойдет с ним. Молодая, симпатичная, веселая, деловитая – никакая. Та, с которой появиться на празднике Губернатора – заставить позавидовать каждого второго.
Мир меняется. Не меняются только ценности. У кого-то сложные, а у кого-то простые – иметь положение, теплую постель, сытную еду и женщину. Ту, которой другие мужчины будут смотреть вслед, желая и себе такую. А та, которая смотрит издалека, улыбаясь одними только уголками губ – нужна для другого.
Мартинес обнимает свою спутницу за талию и направляется в сторону дома Губернатора, выбрасывая из головы странную улыбку привычно бледных, искусанных темно-розовых губ.
========== Глава 22 ==========
Он пьяно вваливается в открытую Минни дверь и бессвязно рассказывает что-то о празднике. Позволяет стянуть с себя куртку и подтолкнуть к дивану. Громко смеется и делится впечатлениями: давно он так не расслаблялся. Давно не пил так много, давно не мог после прийти к кому-то и просто честно поделиться всем, что думает. С другими ведь не поделишься. Другие сболтнут. Обязательно проболтаются. Не поймут ведь. А эта сероглазая – она всегда понимает. Молчит же? И кивает. Понимает. У нее нет выбора –
только понимать и принимать.Минни отстраняется, не позволяя себя обнять, и едва заметно морщится – наверное, запах алкоголя слишком сильный. Плевать. И на нее плевать – обойдется, все равно сил нет ни на что. Только на то, чтобы закончить сбивающийся рассказ о почти не пившем и наблюдающем за всеми тираном-Губернатором, который, наверное, после всего этого пошел забавляться со своей ходячей дочуркой. О жестоких шутках Мэрла, поливающего грязью дам, присутствующих на празднике, и обошедшего своим вниманием только Роуэн. О глупой Дейзи и прочих девицах, которые, вынужденные держать лицо, только хихикали, хлопали глазами и пытались перевести тему или сбежать в дальний угол при приближении Диксона.
За окном уже рассвет, и Мартинес прикрывает веки, почти не чувствуя, как Минни помогает ему лечь – не раздеваясь и почему-то тут, на диване. Еще минута, и она уходит на кровать. Просто берет и ложится отдельно. И даже засыпает там одна. Мысли о том, что это как-то неправильно, сменяются глубоким сном, похмельем в полдень, отвратительным кофе, который кажется божественным нектаром, и блаженной тишиной. Да этой девчонке можно памятник поставить за то, что она молчит. Пусть это и не совсем ее заслуга. Минни косится на него и, словно делая одолжение, приближается, касаясь ледяными пальцами его висков. Осторожно проводит, делает массаж – и боль уходит.
Хорошая девочка. Удобная…
***
Зима сменяется весной, а в городе становится все спокойней. Стены держатся, молодняк обучается, припасов хватает, каждая вылазка заканчивается удачей. А иногда и новой кровью. Но главное ведь, что не их кровью. Они не потеряли ни одного человека – это ли не успех? А в остальном… Выжившим больше – выжившим меньше. В нынешнем мире это не столь важно. В том мире, который находится за стенами Вудбери.
Жители городка расслабляются, превозносят своего предводителя каждые выходные, восторженно взирают снизу вверх на своих защитников и добытчиков – это приятно. Все их заискивающие улыбки, восхищенные взгляды и благодарные слова дрожащими голосами. Блейк не позволяет горожанам забыть, кому они обязаны: благополучием, сытостью, теплом, крышей над головой, здоровьем и даже жизнью. Они обязаны всем. В том числе и ему, Мартинесу.
Тому, который почти убедил себя, что нашел свое место. Именно тут – в этом новом мире с новыми правилами. Теперь не он – обслуживающий персонал, теперь – они все его обслуживают. И подчиненные, и горожане, занимающиеся своей работой, и та покорная девушка, которая ждет его каждый вечер в своей квартире. Которая даже не заикается о том, чтобы хотя бы раз прийти к нему, которая молчит, когда он не появляется несколько дней подряд, которая не говорит ни слова, даже если он неправ. Ах да, она же не умеет. Готовить научить – и идеальная женщина будет.
Только вот смотрит иногда странно.
Пятница напоминает о том, что пора запастись продуктами, и Мартинес прогулочной походкой приближается к складу, заранее кривясь при мысли о том, что придется видеть Дейзи. Которая снова будет тихо вздыхать, картинно смахивать со щеки несуществующую слезу, шептать навзрыд, упрекать и смотреть глазами побитой собаки. Так, как делает это каждый раз – гордости ни на грамм. Вся гордость ушла ровно тогда, когда Дейзи надоела Мэрлу. А чего она ожидала?
Остается надеяться, что там есть еще кто-то – тогда Дейзи промолчит и ограничится только косыми взглядами в его сторону. И пусть вины за собой Мартинес не чувствует – все равно неприятно. Почему-то.