Чтение онлайн

— Женщина родила своего щенка вот уже почти месяц назад, — хрипло прошептал генерал Джозеф Сисеро. — В чем причина задержки? Вам следовало немедленно закончить операцию. Расходы на нее и так уже превысили все мыслимые пределы!

— Позволю себе напомнить вам, генерал, что эта операция финансируется за счет средств, добытых лично мной, а не из бюджета отдела, — спокойно заметил Рамон.

Сисеро откашлялся и стал перелистывать номер «Франс Суар», который держал прямо перед лицом. Они сидели рядом в вагоне второго класса парижского метро. Сисеро вошел на станции «Конкорд» и сел возле Рамона. Оба делали вид, что не имеют

друг к другу ни малейшего отношения. Стук колес поезда, мчавшегося по подземному тоннелю, не позволял кому-либо подслушать их разговор. К тому же они прикрывались раскрытыми газетами, так что никто не мог видеть губ, когда они говорили. Это был один из обычных способов, которые использовали для коротких встреч.

— Я имел в виду не только чисто денежные расходы, — просипел Сисеро. — Вы потратили на эту операцию почти год, причинив тем самым невосполнимый ущерб прочей важной работе отдела.

Рамон был доволен той быстротой, с которой болезнь разрушала организм его начальника. Казалось, что с каждой их встречей Джозеф Сисеро выглядел хуже и хуже. Ему явно оставались считанные месяцы, ждать было уже не долго.

— Эти несколько месяцев работы сторицей окупятся уже в самом ближайшем будущем, а затем мы будем пользоваться плодами долгие годы и даже десятилетия.

— Ничего себе работа, — фыркнул Сисеро. — Запускать свою ложку в горшок с медом. Если вы это называете работой, что же тогда, по-вашему, развлечение, маркиз? И почему вы постоянно откладываете завершение операции?

— Если мы хотим получить от этой женщины все, что она может нам дать, то крайне необходимо дождаться, пока она сильнее привяжется к ребенку, прежде чем приступать к следующему этапу операции.

— И когда же вы приступите к следующему этапу? — осведомился Сисеро.

— Я уже приступил. Плод созрел, и его пора срывать. Все готово. Но на последней стадии мне понадобится ваша помощь. Вот почему я хотел встретиться с вами именно в Париже.

Сисеро кивнул.

— Продолжайте, — потребовал он.

И Рамон все так же спокойно и сдержанно за пять минут изложил ему свой план. Сисеро слушал, не перебивая, но в конце концов скрепя сердце вынужден был признать, что план безукоризнен. Уже в который раз за последнее время подумал, что, кажется, оставляет свой отдел в надежных руках, несмотря на первоначальное предубеждение, которое испытывал к преемнику.

— Ну что ж, — прошептал он напоследок. — Я даю согласие на эту операцию. И согласно вашему предложению я лично прослежу за развитием ситуации на месте. — Сисеро сложил газету и встал, ибо вагон, шурша обитыми резиной колесами, уже подъезжал к станции на площади Бастилии.

Когда двери открылись, он вышел на платформу и, не оглядываясь, зашагал прочь.

Извещение из Лондонского университета пришло в тот же день, сразу после отъезда Рамона. Это было срочное письмо в конверте, на котором красовался университетский герб.

«Ректор Лондонского университета и весь его учебно-преподавательский состав имеют честь поздравить Изабеллу Кортни с присвоением ей степени доктора философии нашего университета».

Изабелла немедленно позвонила в Велтевреден. Между Малагой и Кейптауном разница во времени была незначительна, и Шаса только что вернулся после игры в поло. Он даже не успел еще снять сапоги и бриджи и разговаривал с ней из кабинета на первом этаже, двустворчатые окна которого выходили прямо на игровое поле.

— Ох, и ни фига себе! — воскликнул он, когда она сообщила эту новость. Подобная, мягко говоря, нехарактерная

для него реакция свидетельствовала о том, что отец доволен сверх всякой меры. — И когда же состоится торжественная церемония, моя дорогая?

— В июне или июле, не раньше. Мне придется задержаться здесь до этого времени. — Это был тот самый предлог, в котором она нуждалась.

— Ну разумеется, — с готовностью согласился Шаса. — Я обязательно приеду на церемонию.

— Ой, па, ведь это так далеко.

— Не мелите чепухи, доктор Кортни, я ни за что на свете не соглашусь пропустить такое событие. Думаю, что и твоя бабушка захочет ко мне присоединиться. — Как ни странно, но подобная перспектива не слишком ее встревожила. Ей вдруг пришло в голову, что это могло бы стать идеальной возможностью познакомить отца и бабушку с Районом и Никки. Ибо, помимо всего прочего, Сантэн Кортни-Малькомесс, оторванная от родной почвы, уже не представляла собой столь устрашающего явления, каким была, царствуя среди великолепия и незыблемых традиций Велтевредена.

Больше всего на свете в эту минуту Изабелле хотелось поделиться радостью своего успеха с Районом, но в тот вечер он так и не позвонил; не позвонил и на следующий день. К утру в четверг она уже буквально сходила с ума от беспокойства. Это было так не похоже на Рамона; обычно, когда они разлучались, он звонил ей каждый день.

Когда телефон, наконец, зазвонил, она была в крохотной кухоньке, где яростно спорила с Адрой по поводу того, сколько головок чеснока следовало положить в паэллу.

— Дай тебе волю, ты бы впрыскивала эту отраву себе в вены, — отчитывала она ее на уже достаточно беглом испанском.

— Мы готовим паэллу, а не ирландское рагу. — Адра стойко защищалась, но в этот момент раздался долгожданный телефонный звонок, Изабелла со звоном уронила ложку и бросилась к телефону, опрокинув по дороге стул в прихожей.

— Рамон, любимый, я так волновалась. Почему ты так долго не звонил?

— Прости меня, пожалуйста, Белла, — звуки его голоса, такие глубокие и мелодичные, сразу подействовали на нее успокаивающе, и ее собственный голос превратился в довольное мурлыкание.

— Ты все еще любишь меня?

— Прилетай в Париж, и я это тебе докажу.

— Когда?

— Сию минуту. Я заказал тебе билет на одиннадцатый рейс «Эр Франс». Билет ждет тебя в аэропорту. В два часа ты уже будешь здесь.

— А где мы встретимся?

— В «Плаза Атене». Я снял там номер.

— Рамон, любимый, ты меня совсем избалуешь.

— Ровно настолько, насколько ты этого заслуживаешь. Она тут же помчалась в аэропорт. Однако вылет рейса «Эр Франс» был задержан на целых сорок минут. К тому же парижские носильщики в этот день работали «по правилам», так что Изабелла проторчала у багажного транспортера почти час и уже готова была лопнуть от злости, когда ее саквояж соизволил, наконец, неторопливо прибыть в ее распоряжение. Такси остановилось на Авеню Монталь перед элегантным фасадом «Плаза Атене» с алыми карнизами уже в шестом часу вечера.

Она подумала, что Рамон, скорее всего, будет ждать ее в сверкающем зеркалами мраморном холле, и, войдя через вращающиеся стеклянные двери, быстро огляделась по сторонам. В холле его не было. Она не обратила никакого внимания на сухопарую фигуру, расположившуюся в одном из позолоченных, обитых парчой кресел напротив регистрационной стойки. Человек в кресле приподнял свою совершенно седую голову и с минуту разглядывал ее странно безжизненными, черными, как смоль, глазами. Затем с усилием откашлялся и вновь переключил свое внимание на газету, которую читал до ее появления.