Корпоратив
Шрифт:
Весь оставшийся день до вечера проходит в предпраздничной суете. Я напоминаю себе волчок, но четко помню фразу Даниила: «семь вечера», я время от времени думаю об этом, но к вечеру в сознании немного блекнет эта мысль, заменяясь жуткой головной болью, от которой у меня сводит зубы и колотящим ознобом. Я понимаю, что заболела и добираюсь до кабинета генерального по стеночке.
Я хочу быть с ним и уже толком не понимаю почему. Здесь замешана благодарность, наше взаимное сексуальное притяжение и… ревность. Даниил слишком хорош, невероятно добр. Что если пока меня не будет,
Только бы он не заметил, что я уже… в нерабочем настроении.
С трудом открываю дверь в его кабинет и вваливаюсь внутрь. Генеральный привстает.
— Все хорошо, Алина?
Я прикрываю веки. Глаза болят.
Даниил хмурится. Быстрым шагом пересекает кабинет и останавливается рядом со мной. Его ладонь, которую он кладет мне на голову, кажется шершавой. Во рту сухо. Меня снова накрывает волна озноба и я сжимаю себя руками.
— Ты вся горишь.
Делаю шаг назад. В этот миг мне становится стыдно. Я ведь уже поняла, что болею. Могла бы заразить его. Вот же я меркантильная…
— Можно мне домой? — едва разлепляю пересохшие губы.
— Конечно, — он вынимает из кармана брюк сотовый. — Сейчас вызову тебе такси.
Я падаю в одно из кресел. Пока генеральный договаривается с водителем я вожу пальцами по столу. Мои мечты о жаркой встрече с Даниилом испортил сезонный грипп. И тут я чувствую как щеки вспыхивают. Что если Дима был прав на мой счет, да и вообще на счет всех баб: «Чем больше у мужчины кошелек, тем он привлекательней?»
Генеральный сам спускается со мной в фойе, потому что у меня подкашиваются ноги.
— Дома вызови врача! — с нажимом говорит он мне в ухо, когда я оказываюсь в автомобиле.
Я не замечаю, как добираюсь до дома. Все плывет как во время поездки на карусели. За окнами машины мелькают предпраздничные гирлянды, навевая вместо радости тошноту. У меня в глазах звездочки бенгальских огней, когда я поднимаюсь к себе.
Скидываю офисную одежду, и не глядя падаю на диван. Почему-то сейчас меня одолевает досада и жалость к себе. Я хочу, чтобы Даниил был рядом, потому что мне на редкость паршиво, я даже не могу прямо встать чтобы дотопать до холодильника и сделать себе поесть.
Хочу от него не просто секса. Близости. Любви. Утыкаюсь лицом в подушку. Ну не дура ли? Кто я и кто он?
Переворачиваюсь на живот, потому что спать в таком состоянии невозможно. Меня гложет досада: наверное я простыла, когда ковыляла с корпоратива в одной тоненькой куртке и легком платье! Если б я не была такой беспечной, мы бы с Даниилом сейчас зажигали. А теперь у него остались жена и сексуальная секретарша. «К кому он пойдет следом?» — вместе с этой мыслью в мою голову врывается болезненный бред.
Кот прыгает мне на грудь и мурчит, а мне кажется, что я вижу перед собой то Диму, то генерального. Оба говорят мне, чтобы я позвала секретаршу и посидела на ее месте, пока Даниил Владимирович как следует не отдохнет — я прекрасно понимаю, что они имеют в виду.
До утра мне удается немного поспать и в десять я звоню на работу. Узнаю: генеральный распорядился, что до конца года я могу не выходить. С отделом справится Димин заместитель. С меня отчет.
Наконец у меня есть силы встать и добраться до холодильника. Что я
и делаю, обмотавшись простыней. Озноб все еще колотит. Выпиваю стакан молока — мне почти не хочется есть. Вчера ревность выворачивала меня наизнанку, но теперь я могу соображать трезвей. Усмехаюсь. В конце концов, мои главные таланты вовсе не в сексе. Вообще-то я хороший сотрудник. Пускай уж лучше за Даниил ценит меня за это, а то как-то неправильно получается.С этими мыслями я принимаюсь за отчет, и сижу над ним до вечера, пока в глазах опять не начинает мутиться. Но я слишком уперта. Я докажу им всем, что достойна своего места! С этими мыслями я правлю документ до трех часов ночи. Докажу. Что. Я. Не. Шлюха.
Докажу, что лучшая в отделе. Я не помню, что в итоге происходит с документом. Засветло я просыпаюсь у выключенного монитора. Ложусь в кровать и проваливаюсь в черноту с мыслями о том, что умерла. Ну и слава богу!
Из забытья меня вырывает звонок. Я очень долго ворочаюсь в постели, пока в дверь не начинают стучать. Да что им надо, этим соседям? Нашариваю на полу очки и с трудом отрываюсь от простыней. Уроды!
В глазах темнеет, но я упорно бреду к двери, прислушиваясь к своему телу. Кажется, я все-таки выжила. Хвала всем светлым богам! Меня очень радует это открытие. Я чувствую себя как мифическая дева — ведь для того чтобы переродиться, нужно сначала умереть.
Мельком бросаю на себя взгляд в зеркало. Футболка мокрая насквозь, так, будто я под душем стояла. Волосы собраны в хвост, на лице еще мои школьные очки в старомодной оправе. Нет, в таком виде я буду открывать только если там Санта Клаус с оленьей упряжкой.
Стук в дверь тем временем повторяется.
— Алина!! — сердце пропускает удар.
Мне кажется, это голос генерального.
— Алина, ты там жива?! — раздается еще громче, и я без колебаний смотрю в глазок.
Черт! Мне не показалось.
Быстро справляюсь с замком и распахиваю дверь. На пороге Даниил Владимирович и выглядит он скорее испуганным, чем злым. На кафеле рядом с ним бумажные пакеты. Он заезжал в супермаркет? Зачем?
Даниил без приветствий перешагивает порог, я делаю шаг назад и он кладет мне на щеку свои пальцы.
— Живая, — выдыхает генеральный и улыбается.
— Вообще-то да, — я отвечаю улыбкой.
— Тебе кстати, очень идут очки, — говорит он, касаясь одной из дужек, — я же говорю, моя школьная училка. Подростковая мечта.
Я таю от очередного комплемента. Но тут снова вспоминаю о том, что все еще больна и прикрываю рот ладонью.
— А… — смотрю генеральному за спину. — Там что такое?
Он оборачивается.
— Пакеты, — и смеется. — Сейчас, погоди.
Даниил выходит за порог и заносит покупки.
— Ты же не против, что я зайду, да?
— У меня грипп, — считаю необходимым сказать это.
— Я прививался.
Улыбаюсь, когда он закрывает за собой дверь и мы оказываемся в тесной темной прихожей друг напротив друга. Сейчас мне даже не стыдно, что генеральный увидел меня в естественной среде обитания. Мое желание исполнено: он рядом.
— Так зачем вы… — я опускаю голову.
— Ты, — он все еще касается моей щеки.
Следующим движением Даниил аккуратно приподнимает мой подбородок.